Читаем В огненном плену полностью

Я потрясенно смотрю на него.

— Ты знаешь это наверняка? И ждал до сих пор, ничего об этом не говоря? Пусть не мне, но хотя бы Бэрронсу…

— Я считал, что Кэт держит это под контролем.

— О, великий Риодан ошибся? — говорю я с фальшивым изумлением. — Конец света.

Почему Кэт не сказала об этом мне? Потому, что просила меня прийти сюда, чтобы я собственными глазами увидела силу, с которой Круус давит на нее и аббатство, и поняла, в каком сложном бою она принимает участие? Или Кэт хранила молчание потому, что, как и я, боялась осуждения и надеялась все исправить, пока остальные об этом не узнали?

Риодан с раздражением говорит:

— Я был немного занят поисками Дэни и попытками залатать черную дыру под моим клубом. Пока вы с Бэрронсом играли в детективов, делая неизвестно что и неизвестно почему, в сопровождении личных камердинеров Короля Невидимых, таскающихся за тобой по еще одной неизвестной причине, которую ты можешь, не стесняясь, объяснить мне в любое время. И да, мы пока не нашли способа исправить случившееся.

Разговор о конце света уже не нервирует меня, как когда-то. Часто, просыпаясь по утрам, я удивляюсь, что все еще жива. И считаю вишенкой на торте тот факт, что просыпаюсь там, где заснула.

Черный внедорожник с тонированными окнами останавливается рядом с нами. Келтары прибыли. Они выходят маленькой армией крепко сложенных, темноволосых, смуглых мужчин. Здесь близнец Дэйгиса, Драстен, чуть более мускулистая версия своего на несколько минут младшего брата, с более короткими волосами — хотя они все равно спадают до середины спины, — и холодным серебряным взглядом, контрастирующим с тигриным золотом Дэйгиса. За ним Кейон, огромный горец с множеством татуировок и тысячелетним взглядом человека, сложно прожившего эту тысячу лет, и Кристофер, единственный, кто выглядит хоть немного цивилизованно и похож на сорокапятилетнюю версию Кристиана.

Когда мы подходим к ним, Дэйгис рычит:

— И близко не похоже на то, как аббатство выглядело в прошлый раз. Это место смердит Феями.

Риодан чуть склоняет голову, глядя на колючую проволоку поверх стен. Затем отламывает ветку от ближайшего дерева и высоко ее подбрасывает. Ветка искрит и трещит, затем падает на землю, обуглившись.

Аббатство за воротами сияет, словно от тысячи внутренних источников света. Акры фонтана, которого тоже раньше не было, выстреливают в небо струями воды, которые затем осыпаются в чашу из золота и серебра. Сады невероятны, в них клумба за клумбой кипят ароматными цветами драгоценных оттенков, которые я видела только в другом измерении. У меня не осталось вопросов о том, какой самовлюбленный Пикассо нарисовал это пышное лето на холсте тщедушной дублинской весны.

За воротами новые ши-видящие хранят темницу, где содержится — или, судя по всему, почти никак не удерживается, — величайшее зло, которое когда-либо знал этот мир (ну, не считая меня), в теле самого могущественного из созданных Невидимым Королем Принцев. Круус, судя по всему, с самого начала учитывал такое развитие событий и составил план на случай своей поимки, своеобразный эквивалент скрепки, которую носят в кармане, чтобы снять наручники, или умения вывернуть плечо из сустава для той же цели.

— Она сбежала, милая? — спросил Дэйгис, глядя на меня.

Я осторожно тянусь в сторону погребенной Книги, надеясь, что скрытая во мне «Синсар Дабх» не вскинется с сумасшедшей силой.

«УБЕЙ ПРИНЦА СОКРУШИ ПОГЛОТИ УНИЧТОЖЬ ЕГО ПУСТЬ ГОРИТ!!!»

Я сжимаю зубы, чтобы не схватиться за голову и не застонать в голос. Да, Книга все еще под аббатством, и, по всей видимости, моей Книге она не нравится точно так же, как и Невидимому Королю. И куда подевались старые добрые времена, когда книги стояли на полках мирно и смирно, в ожидании, когда их кто-то прочтет?

— Она все там же под аббатством, где мы ее и оставили.

— Что-то изменилось? — спрашивает Кристиан.

— Я не могу отсюда определить. Мне нужно ее увидеть.

А я не хочу. Я найду способ отказаться об этого. В последний раз, стоя в той подземной каверне, я не знала, что во мне хранится копия Книги. Я считала это ложью, которую «Синсар Дабх» придумала, чтобы заставить меня сомневаться в собственных силах. С той ночи у меня было немало кошмаров на тему того, что меня запечатают рядом с Круусом.

По своей воле явиться в аббатство, спуститься в тюрьму бок о бок с теми же ши-видящими и Келтарами, которые обладают достаточной силой, чтобы меня запереть?

Никогда.

Появление Бэрронса за спиной я ощущаю раньше, чем он начинает говорить. Мой призрачный плащ отодвигается, а мое тело заводится на полную, как суперкар, слишком долго томившийся в гараже и истосковавшийся по долгой быстрой езде на пределе возможностей двигателя.

— Ах, черт.

Он приближается и останавливается рядом, но не касаясь меня. Ему это и не требуется. Я иногда думаю, что наши атомы так рады друг друга видеть, что посылают гонцов, перенося желание, силу и любовь от одного «острова» к другому.

— Я знал, что нам стоит его переместить! — рычит Бэрронс.