Читаем В ночи полностью

Такое решение пришло к нему в одну из многих бессонных ночей, после того как он видел ее в последний раз. Вместо того чтобы терзаться и стенать, чем бы занимались на его месте большинство влюбленных дуралеев, он дотошно разложил ситуацию по полочкам. Он не собирался отказываться от нее. И если она не скажет, что ей нужно от него, он будет оставаться рядом, пока не поймет сам или не наткнется на решение случайно. Его не волновало, как долго это продлится, – она должна опять принадлежать ему.

– Даже не предполагал, что ты умеешь быть таким упрямым, – немного недовольно заметил Норт. – Прямо как в детстве.

Уинтроп улыбнулся ему.

– Слишком долго я пытался быть не самим собой, братец. Пора с этим покончить.

– Понятно. – Это было приятно услышать. – В чем причина такой перемены?

– Она заявила мне, что я защищал прежде всего себя, поэтому и пострадал больше. Если заполучить Мойру – значит спасовать перед всеми ее отговорками, я пойду на это.

Норт с удивлением взглянул на него:

– Ты говоришь так, словно влюблен.

Всего лишь звуки этого слова заставили его сердце стучать как сумасшедшее. Уинтроп уставился в свой почти опустевший бокал.

– Должно быть, так и есть. – Признание словно сбросило груз прошедших лет с его плеч.

Теперь Норт глядел на него с усмешкой. Одному Богу известно, что он хотел сказать. К счастью, вошла Октавия. Все внимание Норта моментально переключилось на жену, которая была прекрасна в своем шелковом платье цвета бронзы, в сияющих драгоценностях – топазах и алмазах.

Уинтроп постарался не смотреть на них, пока они обменивались поцелуями и о чем-то любовно шептались. Они были чудесной парой. Непринужденность, с которой они общались друг с другом, была насквозь пропитана насыщенной чувственностью, почти осязаемой. Это и есть любовь, предположил он. Будут ли когда-нибудь люди так думать о них с Мойрой?

Он допил бурбон и поднялся. Шепот позади начал надоедать.

– Может, поедем? – требовательно спросил он, повернувшись к брату и невестке.

Норт и Октавия смотрели на него с одинаковым выражением. Его желание отправиться поскорее казалось им забавным. Пусть смеются. Честно говоря, ему было все равно, что они думают, пока уступают его желанию.

– Поехали, – согласился Норт. – Мы уже должны быть в пути. Не сомневаюсь, что тебе хочется быстрее покончить с этой вечеринкой.

Брат не догадывался и о половине того, что было. Действительно, он хотел, чтобы вечер закончился скорее, но только потому, что надеялся к концу его добиться успеха у Мойры.

На этот раз поездка к Мойре в Мейфэр тянулась долго. Накануне выпал снег, и он еще кое-где покрывал улицы. Из-за скользкой дороги кареты двигались с величайшей осторожностью. Когда они наконец оказались у дверей дома Мойры, Уинтроп скрежетал зубами от нетерпения и был готов снести чью-нибудь голову с плеч.

В довершение ко всему Мойра и Минни вместе со всей семьей встречали гостей тут же, перед комнатами, в которых проходило торжество. Мойра могла почувствовать его досаду и принять ее на свой счет. Сделав глубокий вдох, он медленно выдохнул, настраиваясь, – общество должно видеть привычный образ Уинтропа Райленда. Холодного, собранного, обаятельного, если не злого. Он может такое сотворить.

Октавия и Норт почему-то намного опередили его и уже были среди других гостей, когда Уинтроп только-только приблизился к семье.

И Мойра, и Минни очень удивились, увидев его, и явно обрадовались. По крайней мере он надеялся, что прочел радость на лице Мойры. Либо это так и было, либо она была близка к истерике.

Мойра с матерью стояли впереди. Миссис Баннинг смотрела на него так, словно он был выставлен в витрине у мясника, – с едва уловимым интересом, с чуть заметным отвращением. Даже если бы он ничего не слышал об этой женщине от Мойры, она тотчас же вызвала у него антипатию.

– Добрый вечер, леди Осборн. Вы необычайно хороши сегодня. – В том, как он выбрал слова, был некий отход от приличий, но его это мало волновало. Он заявлял о своих претензиях на эту женщину и не желал скрывать этого.

Мойра очаровательно покраснела, явно взволнованная его вниманием.

– Благодарю вас, сэр. – Она повернулась к матери: – Мама, позволь представить тебе мистера Уинтропа Райленда. Мистер Райленд, моя мать – Элоиза Баннинг.

Уинтроп склонился к руке старухи с туго сжатыми губами.

– Мадам.

Брови ее величественно приподнялись.

– Вы состоите в родстве с виконтом Кридом, мистер Райленд?

Что-то в ее тоне заставило его задержаться с ответом.

– Он мой брат.

– Какое несчастье для вас.

Старая сука. С перекошенным ртом она говорила так, словно была много лучше Брама. Когда-то Уинтроп, может, и согласился бы с ней, но теперь все было по-другому. Она сказала бы такое Норту, зная, что он незаконнорожденный. Уинтроп удивился бы, если бы старая карга снизошла до простого разговора с ним.

– На самом деле я совершенно счастлив, мадам. Есть много людей, у которых отношения с родственниками менее доброжелательные, чем мои. – Отличный ответ. В нем мало правды, но остроты достаточно.