Читаем В небе Молдавии полностью

Пройдет время. Станут строчкой истории сегодняшние бои. Отстроятся деревни и города, поля превратятся в цветущие нивы. Земля снова будет приносить людям счастье.

И одно из самых сильных моих желаний: среди этой красоты, люди земли, помните о сыне своей Родины- Николае Яковлеве!

* * *

Человеческая память похожа на фотопленку; с годами - от времени, от небрежного обращения - она стирается. Отпечатки уже неконтрастны, четкие когда-то линии расплылись, а яркие, впечатляющие картины покрылись темной пеленой.

Я настойчиво допрашиваю свою память, пытаясь добиться от нее верных ответов, стараясь и в мелочах не отступать от правды.

Но время неумолимо. Даже архивные документы, призванные восполнить пробелы памяти, читать порой трудно. И все же иногда среди пожелтевших от времени страниц, словно выхваченные лучом прожектора, встают передо мной те, кого нет на земле уже многие годы. Я вижу их обветренные лица, слышу их голоса, вдыхаю запах трав, бензина, пороховой гари - вижу свою молодость.

Я держу в руках исторический формуляр полка. С волнением перелистываю страницы, читаю торопливые записи. Этот бесценный сейчас документ в свое время велся от случая к случаю, небрежно и бестолково. "29.6.41 года. Получено спецзадание на разведку аэродромов Бырлад и Роман. Это с честью выполнили капитан Атрашкевич с ведомыми Дьяченко и Макаровым. На аэродроме Бырлад уничтожено 4 ПЗЛ-24. ...Огнем ЗА{11} на разведке при атаке аэродрома Роман сбит капитан Атрашкевич Федор Васильевич..."

И вот негатив памяти восстановлен. Отпечатался четкий снимок событий.

...Предрассветный сумрак. По дороге медленно тащится старая трехтонка с потушенными фарами - развозит летчиков по эскадрильям. Скольким из нас она стала последним пристанищем! Петр Довбня, Гриша Рябов, Костя Миронов. Вчера на ней ехал Коля Яковлев.

Вспыхивают светлячки папирос. Невеселые раздумья внезапно прерваны криком, шумом, руганью. Летчики выскакивают из машины.

- Что случилось?

- На кого-то наехали.

- Как они очутились на дороге?

- Да здесь же щели и жнивье, - ругается кто-то спросонья, - а дорога правее.

Коротков замешательство и перебранка. Оказывается, машина наехала на спящих механиков. Не имея сил и времени добраться до своих землянок, они вповалку улеглись под шинелями прямо на земле.

К счастью, все обошлось благополучно. Только сержанту Бреусову не повезло: колесо придавило ему ногу.

- Садись на мое место, - скомандовал сержанту Атрашкевич и показал на раскрытую кабину.

- Зачем, товарищ капитан? - непонимающе спросил Бреусов.

- Чудак! В санчасть же отвезти надо.

- Что вы! Я здесь останусь. Не мирное время. Санчасть... - механик ухмыльнулся, накинул на плечи шинель. - Да и к самолету пора топать.

- Вот тебе и чудак! - восхищенно произнес капитан, глядя, как тот, прихрамывая, шагает в темноту. - А ну, пойдемте-ка и мы пешком, а то, чем черт не шутит, еще придушим кого-нибудь. Да и сон быстрее разгоним на воздухе.

На рассвете Атрашкевич с двумя своими летчиками смело и удачно штурмовал Бырладский аэроузел, потом обнаружил большое скопление авиации на аэродроме Роман и благополучно вернулся домой.

К трем часам пополудни бесстрашная тройка поднялась с земли еще раз, а приблизительно через час на аэродром вернулись только двое...

Весть о гибели капитана моментально облетела весь аэродром. Только Гриша Чувашкин, бессменный техник Атрашкевича, не верил этому; он не уходил с поля и до боли в глазах всматривался в равнодушное, бледное небо. Я в этот день был "безлошадным". Меня вызвали на командный пункт полка.

Иванов сидел за школьным столом, еще недавно служившим старшеклассникам, устремив тяжелый неподвижный взгляд на почерневшую коптилку из гильзы. Бледные, с опущенными головами стояли у стола долговязый Дьяченко и хрупкий сероглазый Макаров. За ними столпились летчики.

- Как же это случилось? - спрашивал майор, не поднимая головы.

Летчики рассказывали вместе, дополняя один другого. Дьяченко, обычно разговорчивый, говорил сейчас с трудом.

- На малой высоте мы подошли к аэродрому Роман; местонахождение аэродрома и расположение стоянок самолетов хорошо помнили по утреннему вылету. Обошли город стороной и выскочили на западную окраину аэродрома.

- Перед этим Атрашкевич перестроил меня вправо, - уточнил Макаров, мы хотели бомбить южную стоянку - там скучилось много самолетов.

- Но зенитки уже были наготове, - дьяченковский кадык еще сильнее заострился на жилистой шее и при каждом его слове подскакивал вверх. - С первого залпа... прямо в капитана. Его самолет рухнул тут же, за леском.

Командир молчал. Начальник штаба смотрел отчужденно, все еще не веря в то, что произошло.

- Аэродром проскочили на "бреющем", бомбы сбросили наугад. Стреляли в нас жутко, - виновато оправдывался Макаров.

- Нужно было мстить за командира, а не бросать бомбы куда попало, назидательно заметил Чупаков.

- Нужно было не посылать второй раз на штурмовку.

Иванов встал.