Читаем В небе Молдавии полностью

Черные громады "юнкерсов" тремя группами зловеще двигались к городу. Они то появлялись, то скрывались за нижними облаками. Два "мига" уже мчались им наперерез.

Мозг работал четко и оперативно. Атаковать последнее звено колонны! Только бы успеть! Тело напряглось. Ноги крепче уперлись в педали. Голова прильнула к прицелу. К мгновенной злости на тех, кто некачественно изготовлял воздушные винты для моторов, примешалась горечь: скорость машины не позволяла быстро сблизиться с противником; боковым зрением я видел, как один за другим меня обогнали еще три "мига".

Вот досада: лечу без реактивных снарядов. Как бы они пригодились! Что ж, будем драться "шкасами".

Головное звено противника набирало скорость. За ним, не отставая, дымили остальные "юнкерсы".

Первые "миги" набросились на голову колонны, и сразу черные махины ощетинились тысячами трасс.

Атака была отбита. Один "миг" оставил за собой белый шлейф и потянул на снижение. Другие отскочили в стороны.

"Юнкерсы" легли на боевой курс. Через минуту-другую на город посыплются бомбы...

...Вспоминая подробности любого, даже только что прошедшего боя, трудно воссоздать его полностью. Обычно внимание фиксирует несколько скоротечных моментов, поражающих своей новизной. Но это у опытных воздушных бойцов. Для новичков же все ново, и потому зрелищная часть выступает на первый план.

Сразу я решил, что все вокруг кишит "юнкерсами", хотя их было только восемнадцать. Со смешанным чувством смотрел я на картину боя. Фейерверки трассирующих пуль, прорезающие небо, зловещие силуэты "юнкерсов" на темном фоне облаков, со страшным ревом носящиеся вокруг истребители - все это показалось мне на мгновенье неправдоподобным, фантастическим.

До ближайшей группы врагов осталась какая-нибудь сотня метров, и тут из-за серой, похожей на клок шерсти тучки выскочил "миг". Он устремился прямо к головному бомбардировщику. Я видел, как все бомбардировщики открыли по нему огонь. Огненные стрелы летели впереди, сзади, скрещивались над самолетом, но летчик неотвратимо приближался к вожаку "юнкерсов".

Кто был этот смельчак, так упорно настигавший фашистского вожака? Стремительность атаки показывала, что летчик скорее погибнет, чем свернет в сторону. В стане врага началось замешательство; стрелки на некоторое время даже прекратили пулеметный огонь. На это, вероятно, и рассчитывал летчик. До головного звена "юнкерсов" было уже рукой подать. В следующий момент истребитель и ведущий "юнкерс" одновременно открыли огонь. Огненные трассы скрестились на полпути, впились друг в друга. На бомбовозе вспыхнуло пламя. Затем взрыв - "юнкерс", разметав весь строй, рухнул.

Картина боя сразу резко изменилась. Воодушевленные подвигом товарища, наши яростно бросились на рассыпавшуюся колонну фашистов. Я еще успел заметить, как бесстрашный истребитель почему-то неуклюже спланировал вниз, и сам тут же открыл огонь по ближайшему "юнкерсу", но... опоздал. Иван Зибин опередил меня - залпом реактивных снарядов срезал фашиста. Бомбардировщики бросились наутек. Еще один "юнкерс" закрутился в огненном пламени от меткой очереди Ротанова. Многослойные облака не спасли фашистов. Светличный вытащил "юнкерса" из нижнего яруса, и через минуту тот уже вздыбил землю у Воронковской МТС.

Разгром был полный. Не повезло только мне. Опасаясь, что в такой кутерьме на мою долю ничего не достанется, я сломя голову набросился на фашиста, которого и без того уже одолели три "чайки". И получил сполна: вражеский стрелок точной очередью перебил стальные расчальные ленты на правой плоскости.

Люди, знакомые с конструкцией бипланов, знают, к чему это может привести. Несолоно хлебавши я осторожно, "на цыпочках", добирался до дому и по дороге то и дело тревожно поглядывал на вибрирующие крылья, нетерпеливо ожидая, когда они, наконец, "сложатся".

* * *

Как только в воздух поднялся первый "миг", начальник штаба бросился к наблюдательному посту, выложил полотняную стрелу в сторону противника и начал пускать ракеты в этом направлении до тех пор, пока за горизонтом не скрылся последний истребитель.

Умолк шум моторов. Стало тихо. Кто же все-таки взлетел?

Сколько поднялось истребителей? На аэродроме этого никто толком не знал. Майор Матвеев поехал выяснять.

Прошло десять минут, пятнадцать... Аэродром словно вымер - ни звука. Необычайная тишина воцарилась на командном пункте.

Минутная стрелка миновала еще одну цифру, и тут раздался телефонный звонок. Штаб дивизии запрашивал: куда полетели истребители?

- Отражать налет, - ответил Медведев.

- Сколько?

- Выясняем.

- Кто поднял?

- По данным постов ВНОС,- пробубнил Медведев и вытер взмокший лоб.

Прошло двадцать пять минут, а от летчиков никаких известий. Иванов начал волноваться. Штаб дивизии потребовал:

- Позовите командира полка.

В ответ на вопросительный взгляд Медведева майор приказал:

- Передай - я на старте.

- Начальника штаба, - не унимались в трубке.

- Матвеев на аэродроме.