Читаем В наши дни полностью

На площадке первого этажа с огарком свечи в руках стоял управхоз. Рядом находились какие-то домашнего вида интеллигенты. На лестницу, которую придерживал управхоз, забрался молоденький парнишка в полосатой рубашке. Ящик распределительного щита был распахнут настежь. Мальчишка то вывинчивал, то опять ввинчивал пробки. Стоявшие внизу давали советы и по мере познания в электроделе высказывали свои предположения. Чуть в стороне — Алексей его приметил сразу — молчаливо наблюдая за происходившим, стоял его сосед по квартире, Галкин.

— Если бы контрольную лампу, — оправдывая свою беспомощность, объяснял с лестницы парнишка.

— А ну, давай, салага, слазь! — неожиданно для всех гаркнул Алексей.

Парнишка беспрекословно подчинился требованию моряка и, оглянувшись, спустился со ступенек.

С поразившей всех легкостью Алексей поднялся по лестнице, глянул в расположение пробок на щите и помотал головой.

— На соплях все у вас тут, батя. Удивляться надо, как вообще-то горело.

Голой рукой — не привыкать ему, случалось бывать и не под таким напряжением — коснулся входящих контактов.

— Не здесь, — сказал Алексей. — Зря тут и тюкаетесь!..

Он деловито, по-хозяйски, подкрутил все пробки и захлопнул ящик. Спустившись вниз, спросил управхоза:

— Где общий ввод?

— В подвале, — ответил управхоз. — Я там не знаю, там боюсь. Там же… Настоящий электрик нужен.

Алексей смерил управхоза таким взглядом, что тот, должно быть, понял, взгляд означал: «А я, по-твоему, кто? Я, по-твоему, балаболка?»

— Если можете, пошли, — пожал плечами управхоз.

В подвал вместе с ними увязался и парнишка. Тот шел будто на правах подмастерья. Не отставал и Галкин. Остальные разошлись по своим квартирам. Зачем пошел с ним бывший начфин, Алексею было непонятно. А впрочем, пусть идет, не все ли равно.

Как и предполагал он, авария произошла на главном щите. Алексей потребовал тонкой медной проволоки. Нашлась у паренька. Он запасся ею на случай необходимости поставить «жучка».

— Вот с жучками-то и пережгли, — заявил старшина-электрик, налаживая что-то в щитке. — Последнее это дело… Сейчас дадим свет, а завтра вызывайте дежурного, — это уже к управхозу, — иначе накуролесим тут.

И свет с помощью Алексея в доме зажегся. Разом вспыхнуло множество окон, и словно теплее сделалось в сумрачном дворе. Вышло что-то вроде маленького праздника после темных будней. Те, кто и в самом деле сидел в городе без электричества не один и не два месяца, умели ценить труд избавителей от мрака.

— Морячок с тринадцатой починил! — сообщила кому-то со двора помягчавшая Спиридоновна.

Алексей сделался героем вечера. Управхоз заявил, что непременно добудет по такому поводу «маленькую». Но лучше бы он такого не говорил.

— Я тебе что, калымщик? — огрызнулся Алексей. — Я для людей. Понял, деятель?.. У тебя, может, и во всем жакте не хватит водки меня напоить!

В квартиру возвращались вместе с Галкиным. По дороге сосед нарушил молчание:

— Ловко вы это, быстро разобрались. Пустяк, кажется, а мы там все мудрили, мудрили…

— Впервой, что ли, — пожал плечами Алексей.

— Я и говорю — чувствуется специалист. — Галкин чуть помолчал и, кашлянув, продолжал: — Не мое, понятно, дело, но такие люди теперь на вес золота. Вот взять и у нас на хлебозаводе, хозяйство надо приводить в порядок, а умелых электриков раз, два и…

— Будто только у вас, — усмехнулся Алексей. — Где их взять-то, специалистов? Одних земля прибрала, другие вроде меня, подбитые.

— Однако вы бы еще, как полагаю, вполне могли бы, и польза была бы… Ну и для себя, разумеется…

— Это что, — издевательски проговорил Алексей, — как Утесов по радио агитирует: «Я, демобилизованный, пришел домой с победою. Теперь, организованный, работаю как следует…» С меня хватит. Я с автоматом довольно поработал. Моя польза под Рамбовом на черной земле в сапоге осталась, — и хлопнул себя по ноге ниже колена. — Теперь пусть те, кто отсиживался, кто целеньким остался, налаживают.

На том разговор и окончился. Алексею еще хотелось послать подальше этого штафирку — Галкина, но удержался. Все-таки пожилой человек.

А тут еще и дома встретили приветливыми взглядами. Скажи пожалуйста, удружил им, а?!

Как обычно, ни на кого не глядя, он прошел в свою комнату и вскоре, забрав баян, покинул ожившую квартиру — направился своим обычным курсом.

Но пока шел в пивную, пока сидел там, не хватив еще лишнего, все почему-то думал, что все-таки правильно сделал, что помог этому лопуху-управхозу. Суббота, нехорошо, чтобы люди сидели без света. И слова Галкина отчего-то не выходили из головы. Вот еще! Ему-то какое дело до его инвалидного положения?!

Как всегда, Алексей явился домой поздно. Двери ему отворил, как нарочно, тот самый Галкин. Видно, он еще не ложился. Вышел на кухню в очках, в которых читал и работал.

Ничего они друг другу не сказали. Галкин пропустил соседа и запер двери.

В комнате Алексей снял баян, бережно опустил его. Спать не хотелось. Что-то давило, мешало сразу заснуть.