Читаем В начале пути полностью

– Еще бы! Щербань идэ – земля гудэ, Щербань бежит – земля дрожит. Так ты что, водовозом устроился? Давай я тебе немного помогу.

Дядя Федор влил в бочку с десяток бадь.

– Спасибо, дядя Федор, остальное я сам долью.

– Ладно, смотри только больше не усни, солнце, видишь, уже где.

Ваня хотя и с трудом, но заполнил бочку, и телега покатила по уже знакомой дороге. Поднявшись на пригорок и въехав в тень лесопосадки, которая росла вдоль дороги, Зорька вдруг остановилась, потом подогнула передние ноги и улеглась прямо на дороге. Ваня перепугался, подумав, что Зорька сдохла или у нее ноги сломались. Он слез с телеги, обошел лошадь и стал впереди нее. Да нет, с Зорькой вроде бы ничего не случилось, она лежала и нагло смотрела на Ваню, казалось, что она даже улыбалась, как будто понимая, что этот извозчик ничего с ней сделать не сможет. Ваня дернул ее за уздечку, но никакой реакции не последовало. Лошадь только, как собака, угрожающе показала зубы.

Ваня взял кнут и несколько раз слегка ударил лошадь, но она только ушами повела и хвостом пошевелила. Ваня снова обошел ее и стал перед головой лошади. Он не знал, что случилось и что делать.

– Зорька, – обратился он к лошади, – имей совесть, мы и так опаздываем. Посмотри, солнце уже показывает на полдень, нас ждут на полевом стане и току. Вставай! Ну что ты разлеглась? Заболела? Подожди, я тебе хлебушек дам.

Он вспомнил, что у него в торбе хлеб оставался со вчерашнего дня. Ваня быстро достал с телеги торбу, вытащил краху хлеба, отломил кусок и протянул его Зорьке. Лошадь недоверчиво посмотрела на руку мальчика и протянула навстречу морду. Языком она захватила хлеб и начала медленно жевать его. Проглотив хлеб, она снова посмотрела выжидательно на Ваню. Ваня отдал ей остатки хлеба, стряхнул с ладони крошки. Зорька продолжала жевать хлеб, закрыв, очевидно от удовольствия, глаза.

– Вставай, Зорька! – снова, чуть не плача, обратился он к лошади. – Опаздываем! Меня уволят!

Как будто послушавшись, лошадь вдруг поднялась, встряхнулась, как собака, вышедшая из воды, и медленно двинулась по дороге. Ваня вскочил на телегу, взял в руки вожжи и сидел счастливый от того, что телега пусть и медленно, но двигалась.

Остальной путь проехали без каких-либо сюрпризов. На ток приехали далеко за полдень. На этот раз здесь никого не было, кроме сторожа. Ваня боялся, что Катя снова начнет расспрашивать его, умеет ли он целоваться. Он только в кино видел, как люди целуются, и еще иногда целовала его мама. Сам он никогда не целовался и не очень понимал, в чем здесь смысл.

– Ваня, а что так поздно? Где задержался? – спросил его сторож.

– Да Зорька не слушается, хочет – идет, хочет – ляжет и лежит.

– Дал бы ты ей хорошенько по бокам, смотришь, бегом бы побежала.

– Жалко, она ведь тоже устает.

– Ну, намучишься ты тогда с ней. Эта кобылка с характером.

– Ничего, я к ней постараюсь другие ключи подобрать.

Ваня налил полные бочки воды, попоил Зорьку, попрощался со сторожем и отправился в обратный путь. Зорька шла бодро, иногда даже пускалась бежать трусцой. Ваня сидел в телеге, прислонившись к бочке, любуясь открывающимися картинами летней природы. Трава была еще зеленой, но местами уже подверглась воздействию лучей яркого южного солнца, заменив зелень на рыжеватый оттенок. В глубоких балках, на самом дне, были видны большие лужи воды, к которым на водопой слетались дикие голуби, прибегали куропатки, иногда дрофа – большая степная курица, а к ночи подкрадывались пугливые лани, опасаясь засады степных волков. Степь жила своей жизнью, наполненной запахами, звуками, движением…

Почти два с половиной месяца, практически без выходных, проработал Ваня водовозом. Постепенно он наладил контакт с Зорькой, и уже через две недели она практически не позволяла себе временного отдыха прямо на проезжей части. За это время он окреп физически, загорел, даже подрос. Не забывал он и о своем любимом занятии – чтении. Возвращаясь к вечеру домой, он зажигал лампу, брал в руки книгу и читал, пока сон не закрывал ему глаза. Потом входила мама, гасила лампу и, поправив одеяло, тихо выходила из комнаты.

Ваня в основном читал украинских авторов – Панаса Мирного, Ивана Нечуй-Левицкого, Л. Глибова… Очень любил он читать про разведчиков. Особенно любимой его книгой стал роман Ю. Дольд-Михайлика «И один в поле воин», в котором рассказывалось о борьбе французских маки. Поразило его и мужество Маресьева из романа Б. Полевого «Повесть о настоящем человеке». Читая эти книги, он как бы сам становился в ряды их героев, участвовал в их героических поступках и действиях.

За неделю до начала учебного года Ваня сдал свои полномочия водовоза, попрощался с Зорькой, угостив ее на прощанье хлебом. Леня, который принимал эстафету водовоза, заметил:

– Отмучился, Ваня?

– Почему отмучился? Жаль расставаться с Зорькой. Она, кажется, даже плачет, прощаясь со мной.

– Плачет? Да она просто хохочет до слез, вспоминая, как она тобой рулила. Плакать она будет завтра, когда я повезу воду.

– Леня, ты только не бей ее, дай ей хлеба, она будет хорошо себя вести.