Читаем В мире античных свитков полностью

Но в то время как египтяне отказались от системы шумеро-вавилонской письменности и формы глиняной книги, обитатели древнего Крита, условно называемые минойцами, также использовали для письма глиняные таблетки, глиняные диски и ярлыки. Артур Эванс, открывший древнюю культуру на Крите, названную им Минойской, обнаружил в минойских дворцах тысячи глиняных таблеток, исписанных особым линейным письмом. Появление на Крите такого рода письменных документов Эванс был склонен приписать влиянию Сирии или Малой Азии[16]. Эту форму письменности в свою очередь заимствовали греки Микенских государств (XV–XI вв. до н. э.), оставившие нам ряд таблеток, исписанных Микенским линейным письмом Б[17]. В южном Пелопоннесе у деревни Ано Энглианос американский ученый Карл Блеген и греческий ученый Курониотис открыли архив так называемого «пилосского дворца», состоявший из 600 глиняных таблеток. Тексты были процарапаны на глине, высушенной на солнце. Вскоре после изготовления таблеток дворец был сожжен, и эти глиняные документы, обожженные в огне, затвердели, приобретя свойство кирпича — это способствовало их сохранению.

Микенская культура пала на рубеже XII–XI вв. до н. э. под ударами новых завоевателей, греков дорического племени. Вместе с центрами микенской культуры погибла и микенская письменность. Пережиточные ее формы сохранялись в историческую эпоху только на Кипре, в виде кипрского силлабария — системы письма, применявшейся жившими на Кипре греками еще в V–IV вв. до н. э.

В IX–VII вв. до н. э. ведущим в культурном отношении племенем греков становятся ионийцы. Ионийский город Милет выступает в это время в качестве центра греческой культуры. Милетяне проникают в самые отдаленные районы Средиземноморского бассейна. Многочисленные колонии Милета возникают по берегам Пропонтиды и Черного моря (называвшегося в древности Понтом). Здесь, в Ионии, были созданы поэмы Гомера, она же стала родиной философии и науки; здесь впервые зародились прозаические жанры греческой литературы, которые могли существовать и развиваться только в виде книги.

В древнейший период в Ионии распространенным писчим материалом были шкуры коз и овец. Геродот сообщает об этом следующее: «Ионийцы называют книги кожами, так как некогда, в связи с недостатком папируса, они использовали кожу овец и коз» (V, 58). Геродот употребляет в этом месте своего сочинения термин «дифтера», но этот термин встречается и в микенских надписях, обозначая, по-видимому, должностное лицо, связанное с доставкой каких-то письменных документов (в форме «дифтерафорос»)[18].

В качестве писчего материала греки использовали также и свинцовые пластины. Путешественник Павсаний упоминает в своем труде «Описание Эллады» (IX, 31, 4) о поэмах Гесиода, записанных на свинцовых пластинах. На небольших пластинках из свинца писали письма — одно из таких посланий открыто на острове Березань совсем недавно[19]. Небольшие свинцовые пластинки с текстами, содержащими заклинания, или магическими формулами, отпугивающими злых духов, вкладывались вместе с покойником в могилу. Свинец имел определенные преимущества перед другими материалами — он надолго сохранял нанесенные на него знаки письма и меньше поддавался влиянию внешней среды. Писали по свинцу острым стержнем, металлическим или костяным.

Римляне в самую раннюю пору своей истории, когда письменность только входила у них в употребление, писали на древесном лыке (liber): этим же словом у них стала называться книга. Памятники римского письма на этом материале не сохранились, но ближайшим аналогом могут, по-видимому, послужить русские берестяные грамоты, найденные в довольно большом количестве Новгородской археологической экспедицией в 1951 и последующих годах. О том, что береста использовалась в древней Руси для письма, имелись и письменные свидетельства — об этом упоминает Иосиф Волоцкий в рассказе об обители Сергия Радонежского[20]. Как показали находки, текст наносился на бересту процарапыванием. Обычно использовалась для письма внутренняя сторона бересты, более гладкая. Инструмент для письма был найден в том же раскопе, где были обнаружены грамоты: это был заостренный костяной стержень с отверстием вверху для того, чтобы носить его подвешенным к поясу[21].

Древние германцы писали свои рунические тексты на буковых дощечках (Buchenholz), откуда и слово «Buch», книга. Знаки наносились процарапыванием (Writan), откуда и происходит английский глагол write, писать (одного корня с немецким ritzen, царапать).

Перейти на страницу:

Похожие книги

1917: русская голгофа. Агония империи и истоки революции
1917: русская голгофа. Агония империи и истоки революции

В представленной книге крушение Российской империи и ее последнего царя впервые показано не с точки зрения политиков, писателей, революционеров, дипломатов, генералов и других образованных людей, которых в стране было меньшинство, а через призму народного, обывательского восприятия. На основе многочисленных архивных документов, журналистских материалов, хроник судебных процессов, воспоминаний, писем, газетной хроники и других источников в работе приведен анализ революции как явления, выросшего из самого мировосприятия российского общества и выражавшего его истинные побудительные мотивы.Кроме того, авторы книги дают свой ответ на несколько важнейших вопросов. В частности, когда поезд российской истории перешел на революционные рельсы? Правда ли, что в период между войнами Россия богатела и процветала? Почему единение царя с народом в августе 1914 года так быстро сменилось лютой ненавистью народа к монархии? Какую роль в революции сыграла водка? Могла ли страна в 1917 году продолжать войну? Какова была истинная роль большевиков и почему к власти в итоге пришли не депутаты, фактически свергнувшие царя, не военные, не олигархи, а именно революционеры (что в действительности случается очень редко)? Существовала ли реальная альтернатива революции в сознании общества? И когда, собственно, в России началась Гражданская война?

Дмитрий Владимирович Зубов , Дмитрий Михайлович Дегтев , Дмитрий Михайлович Дёгтев

Документальная литература / История / Образование и наука
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное