Читаем В лапах Ирбиса полностью

– Нет, я хотел пригласить тебя позже, когда решу все свои проблемы. – Виктор повернулся ко мне, приняв нормальное положение для разговора, поняв, что я не отстану. – В день нашей первой встречи приехал познакомиться с гениальной санитаркой и поблагодарить, сделав щедрое предложение. Клим рассказал, что у тебя проблемы, что кто-то обидел тебя, напустил тумана, заинтересовал, ещё до нашего знакомства я решил взять тебя под своё крыло. По моему плану после нашего знакомства ты должна была дождаться, когда я решу все свои вопросы, переехать в квартиру, специально купленную для тебя, и после того, как твой обидчик был наказан, навсегда забыть и о нём, и о нас, получив достаточную сумму, чтобы начать жизнь заново. Тогда на улице я не понял, что жду именно тебя, а должен был. Твоя реакция на незнакомые машины была говорящей, я бы даже сказал кричащей. После десятиминутного ожидания я спросил у Клима как ты выглядишь. Его описание наложилось на твою реакцию, сложившись в единый образ, который мне не понравился. Мы должны были уехать в тот же день. И уехали бы, если бы мои опасения насчёт тебя не подтвердились. Я понимал, что ты испугалась и исчезла. Следующим шагом в таких ситуациях является бегство. На работе ты так и не появилась, телефон не отвечал, в доме, где была зарегистрирована, ты никогда не жила и никто не знал, где тебя найти. Я всё больше убеждался, что не уеду без тебя. Ты не испугалась незнакомых вооружённых людей, не побоялась давать обещания Климу, растерялась, но не испугалась незнакомца в своём доме, но ты пришла в ужас от вида незнакомых машин. У тебя очень говорящие глаза. В них слишком много боли и страха для такого хрупкого существа как ты. У тебя сильный стержень, но кто-то его погнул и теперь ты не можешь принимать правильные решения относительно своей жизни. Ты не ошиблась, когда решила, что мы собирались увезти тебя силой. Мне не понять, почему ты не хочешь всё рассказать?

– Один человек уже замарал из-за меня руки в крови. Больше я этого не допущу. Мой преподаватель научил меня не совершать одни и те же ошибки дважды. Вы правы, я устала и должна выспаться. Если можно, распорядитесь, чтобы меня не будили. Я могу проспать несколько дней.

– Хорошо.

– Какие инструкции у ваших людей насчёт меня на случай, если вы не вернётесь? – Боялась спросить, но должна была.

– О тебе позаботится мой наследник.

Мне снился новый год. Спрятанная от мира, я жила без календаря. Мне с избытком хватало часов на руке, которые я никак не могла снять. Поэтому информация о наступлении праздника удивила меня. Доктор Разумовский с особой осторожностью ненавязчиво постарался намекнуть, что неплохо бы отметить.

К тому времени я уже спокойно смотрела на себя в зеркало. За прошедшие месяцы я набрала потерянный вес, на лице появились пухлые щёки и румянец. Я хотела перемен. Любых. Пусть даже во внешности. Чтобы занять руки и мозг экспериментировала с макияжем, превращая себя то в леди вамп, то в готическую женщину. Рассматривая набор косметики, выпрошенный у Разумовского, вспоминала детство, когда мы с Киссой добрались до маминой косметички и перепробовали всю её на себе. На лице Киссы я изобразила кошачью мордочку, она визжала от восторга. Нам тогда было весело. Нас потом, конечно, наказали, но это того стоило. Разумовский не одобрял моего нового увлечения, безуспешно продолжая уговаривать сесть за учебники, практически силой впихивая в меня знания при малейшем поводе. Я сопротивлялась. Иногда демонстративно затыкала уши или отобрав очередную книгу бросала её в печь. Тогда доктор пошёл ва-банк, заменив обычные учебники на редкие издания. Жечь их рука не поднималась. Только вот Разумовского я начинала ненавидеть за его настойчивость. Потом я вспомнила, что он хирург, настоящий, истинный, прирождённый и моё упорство развито не так хорошо, как у него. Приходилось делать вид, что слушаю и понимаю его, лишь бы отстал ненадолго. Делать вид получалось неважно, ведь я не просто всё понимала, а моментально запоминала. Ещё никогда мой мозг не работал так хорошо. Я сопротивлялась знаниям, которые усваивались против своей воли, но даже в те редкие моменты, когда Разумовского не было рядом и царила полная тишина, в моей голове бесконечно проходили лекции.