Читаем В лапах Ирбиса полностью

Не знаю сколько это продолжалось. Время в комнате остановилось. Боль начинала казаться чем-то привычным и нормальным. Его проникновения я уже не чувствовала, как и движения в себе, все ощущения смешались. У меня почти получилось абстрагироваться, когда Ирбис в первый раз кончил в меня, сразу повалившись сверху, практически перекрыв доступ кислорода. Сперма кислотой растеклась внутри, усилив боль, вернув в реальность. Я слышала его тяжёлое дыхание, чувствуя облегчение, от того, что внутри больше нет распирающего чувства. Отдышавшись, Ирбис поднялся надо мной на одной руке, заставив второй повернуть на него взгляд, но я воспротивилась впервые за последние часы, не желая видеть и полностью осознавать происходящее. Мой протест, скорее всего его разъярил, потому что он решил продолжить свою пытку, только теперь медленно, возможно наслаждаясь моими мучениями.

В какой-то момент, когда я почувствовала, что силы покидают меня, сделала то, чего боялась – заглянула Кириллу в глаза. Не Ирбису, именно Кириллу Барскому, и он остановился. Последним, что я о нём запомнила, был его потерявшийся в моих глазах взгляд.

Мне снились доктора, пищащие приборы, суета и запах лекарств. Почему-то было противоестественно хорошо, и я хотела, чтобы это состояние длилось бесконечно. Мелькали отрывки фраз: «…большая кровопотеря…», «…тяжёлое…», «…переливание…», «…редкая группа…», «…выкарабкается…», «…больше на препаратах держать нельзя…», «…срочно увози…», «…никто не узнает…», «…время смерти ноль часов ноль минут».

Глава 22.

– Ты очень бледная. – Спустя затянувшееся молчание констатировал Виктор. – Покойники и те румянее тебя. Может скажешь, из-за чего тебя так рубит?

Чем больше он задаёт вопросов, тем сильнее хочется вернуться в глухомань, из которой он меня увёз, запереться в домике и не вылезать неделю, наслаждаясь одиночеством – состоянием, в котором мне больше всего комфортно. Мне бы радоваться, что вот-вот к жизни вернусь, но нет, прошлое стабильно напоминает о себе, терзая и без того расшатанную психику. Искоса посмотрела на Виктора, ждёт от меня ответа, а мог бы проявить деликатность, но ему будто нравится вот так, ткнуть наугад, и наблюдать будет больно или нет, а я уже давно сплошная рана, чуть затянувшаяся. Он ещё не знает, на что подписался, даже я сама не знаю, что от себя ожидать, хотя первые симптомы уже дали о себе знать. Мне стало плохо ещё в пути, а во время первой остановки на одной из заправок окончательно скрутило. Пока Виктор и его люди курили прямо рядом с машинами, в то время как их боязливо заправляли, причём боязливо не из-за возможности взрыва, а страха перед этими людьми, меня выворачивало наизнанку в туалете небольшого кафе при заправке. Ожидание, что мне станет лучше не реализовалось. Сон, который я увидела был слишком реальным, а машина, в которой меня везли неизвестно куда, не изменилась. Незнакомая обстановка нервировала, и я начинала чувствовать себя потерянной. Я отвыкла от длительных поездок на автомобиле, от общения с незнакомыми людьми, от наличия надежды, что всё ещё может быть в моей жизни так, как я когда-то задумала.

Виктор смотрит на меня, а мне нечего ему ответить, я из того не самого приятного туалета выходить не хотела, лишь бы его машину больше не видеть. Иногда я вспоминаю то, что забыла из той ночи. Сегодня это было ощущение, как меня вдавливают в холодный металл так, что дышать трудно, хочется отключиться, но сознание ясное, и я чувствую всё в полной мере: холод, боль, его движения внутри себя, каждое из которых сопровождается скрежетом часов о чёрную гладкую поверхность, мой глубокий выдох, когда он покинул моё тело. Только тогда я заблуждалась, он остался в нём навсегда.

– Просто укачало. – Виктор знал, что солгу. Мы оба понимали, что это глупая ложь: когда укачивает, человека не трясёт и он не находится в полуобморочном состоянии.

– Мы можем поехать медленнее. – Произнёс с издёвкой. Кажется я начинаю его ненавидеть, хотя это не так уж плохо – хоть какое-то эмоциональное разнообразие.

– Не надо. – Воспротивилась слишком резко. – Чем быстрее приедем, тем лучше. Далеко ещё?

– Далеко. – Ответил и улыбнулся. Затеянная им игра мне не нравилась.

– Это неправда. – Постаралась не поддаться, заставляя себя говорить ровно. Если он хочет чего-то добиться, то пока близок только к очередному приступу тошноты.

– Как и твой ответ мне. – Не знала, что взгляд может быть слишком пристальным. Не понимала, до этого момента. Причиной было моё нежелание рассказать Виктору правду о себе. В своей голове он додумывал возможные варианты и пытался подогнать под них моё поведение. Для него я была жертвой насилия. Только я не воспринимала себя так уже давно. То, что Ирбис сделал с моим телом – ничто, по сравнению с тем, что он сотворил с моей психикой, чувствами, отношением к жизни. Он раскурочил всё внутри меня и именно от этого я постоянно распадаюсь.

– Решили в психолога поиграть? – Огрызнулась, проверяя последующую реакцию.