Читаем В лапах Ирбиса полностью

История Киссы меня обнадёжила, ведь произошедшее было самозащитой. Мои опасения были гораздо серьёзнее. Голова окончательно прояснилась, и я знала, что теперь делать.

– Нет! Пожалуйста, не надо! – Кисса наконец посмотрела на меня, крепко схватив за плечи, на её заплаканном лице даже косметики не осталось, слёзы всю смыли, оставив тёмные разводы на бледной коже. Во взгляде царил даже не страх, а ужас.

– Кисса, это была случайность. Тебя не посадят, если потребуется, я продам квартиру, а если денег не хватит, займу у Разумовского, у тебя будет лучший адвокат, поверь мне. Я уговорю Разумовского задействовать его связи. Ты не виновата, мы это докажем. Всё будет хорошо, обещаю.

– Ты думаешь я боюсь тюрьмы? – Кисса привстала, взяв мои руки в свои, безумно ледяные. – Боюсь, конечно, но его брата я боюсь больше. Он не простит мне смерть брата – убьёт меня, Ника.

– Что ты такое говоришь?

Увидев в глазах сестры мольбу, напряглась всем телом.

– Ирбис страшный человек, беспощадный. Он предупреждал, что если из-за меня его брат пострадает, мне лучше удавиться. И поверь мне, этот человек никогда не шутит. Теперь, если не убьёт сразу, то дождётся, когда я рожу и заберёт ребёнка, это хуже смерти. Ника, я этого не переживу.

Я глубоко вдохнула мёртвый воздух. Нужно было что-то делать. Слова Киссы въелись в мой разум, разъедая его. В голове всплыла наша последняя встреча в больнице, слова, которые он говорил парню в палате, и страх накатил новой волной. Ирбис не простит и не пожалеет, а если то, что рассказала Мила тоже правда, то его месть будет крайне извращённой.

Я не знала, на что способен Ирбис, это мне ещё только предстояло узнать.

– Ты собрала вещи? – Спросила Киссу, оглядывая комнату в поисках чемодана.

– Да. – Она тоже попыталась осмотреться кругом, но наткнулась взглядом за тело Барса и снова задрожала.

– Кисса, слушай меня внимательно, повторять нет времени. – Повернула лицо сестры на себя, чтобы понимать, что она слушает, а главное понимает, что я говорю. – Я назову тебе адрес, и имя человека, к которому ты немедленно поедешь. Твоя задача добраться до него так, чтобы тебя не смогли отследить.

– Ника, ты что… – Глаза Киссы округлились. Понимание опередило ещё не сказанные мной слова.

– Молчи и слушай. Когда приедешь к нему, скажи, что ты дочь Ирмы. Этого будет достаточно. О случившемся не рассказывай, ври что хочешь, но он не должен ничего узнать. И самое главное – не пытайся вернуться что бы ни случилось.

– Но… – Кисса посмотрела на меня своими ясными голубыми глазами, и её накрыло осознание. – Нет! Ты что!? Нет, я тебе не позволю. – Вцепилась в меня мёртвой хваткой, обнимая.

– Кисса, думай о ребёнке. – Эти слова стали неопровержимым аргументом.

Через десять минут, после того как Кисса ушла, я набирала номер полиции.

Глава 20.

Туман. Всё, что происходило дальше осталось в густой пелене, которую я не хотела развеивать. Мне нравилось, что мозг не запомнил приезд полиции и скорой, моё задержание, первый допрос и первые часы в камере. На допросе я упорно молчала, понимая, что, прежде чем что-то говорить, описывать в подробностях, всё сначала нужно продумать. Все должны были поверить в мою ложь, ни у кого не должно было возникнуть сомнений в правдивости моих слов. За ночь я собрала в голове мозаику из описания произошедшего Киссой и своих знаний законов. Я была намерена вцепиться в шанс избежать наказания, добиться оправдания, в котором убеждала Киссу. Всё продуманное мной было на грани: время, когда пришла домой, время смерти Барса, время моего звонка, происхождение следов на моём теле, внезапное исчезновение сестры. Я всему нашла логичное объяснение, но сам факт, что их слишком много бросался в глаза. Оставалось надеяться, что тем, кто будет заниматься моим делом, хватит моих показаний и копать глубоко они не станут.

Сердце бешено заколотилось, когда услышала, что ко мне пришли. Было раннее утро, явно не время для визитов. Первой и единственной мыслью была что это Ирбис, и если к допросу я подготовилась, то к разговору с ним я была не готова. Ещё больше я была не готова смотреть ему в глаза, врать глядя в них, и увидеть его реакцию, понять кто он на самом деле и на что способен. Только в помещении, куда я вошла было два человека: доктор Разумовский и ещё один седовласый мужчина невысокого роста в очках с огромной толстой чёрной оправой, который оказался адвокатом. Если Пётр Карлович, адвокат, смотрел на меня с каким-то снисхождением, то взгляд Разумовского был наполнен недоверием.