Читаем В лапах Ирбиса полностью

Оказавшись на улице, села в первый попавшийся автобус, и колесила до темна по городу, успокаивая тихую истерику, боясь идти домой. Я ненавидела Милу, которая уговорила меня отдежурить за неё, доктора Разумовского убедившего пойти к пациентке, дверь палаты, которая была приоткрыта. Я ненавидела, что услышанные слова, всё изменили внутри меня, не оставив ни единого шанса остаться в приятной неге чувств к Ирбису. Его я ненавидела не за то, что он сделал с этим парнем, а за то, что не попытался оправдаться, переубедить меня в моих умозаключениях, а самое главное – даже не попытался остановить, за что одновременно была благодарна. Себя я ненавидела больше всех за глупую надежду, что всё-таки есть объяснение его словам и действиям. Я вспомнила до мелочей день поступления этого пациента, это слегка отрезвило. Запрету на обезболивающие было теперь было только одно объяснение – приказ Ирбиса. Он отыгрался на этом парне сполна, реализовав своё извращённое наказание.

Пока добиралась пешком от остановки до дома бесконечно прокручивала в голове произошедшее и возможные последствия. Меня не должно было быть на работе. Неужели Ирбис и об этом знал, выбрал день, когда у меня должен был быть выходной, и пришёл к своей жертве убедиться в результативности своих действий. Одна картинка сложилась, другая сломалась, та, где был запечатлён его образ, нарисованный мной, которого я не боялась. Может он и честный, может и заботливый, только под этими слоями скрывается жестокость и безжалостность, и если верхний слой сотрётся, останутся только они.

Вопреки моим страхам возле дома никого не было. Я спокойно добралась до квартиры, где без сил рухнула в кровать, закопалась с головой в одеяло и вырубилась.

Ни звонков, ни сообщений. Ирбис выполнил мою просьбу – исчез из моей жизни. Когда я пришла на работу после выходных, проведённых в самозаточении, и глубоком анализе ситуации, в первую очередь отправилась к парню, которого запугивал Ирбис. Мне маниакально хотелось узнать всё. Не была уверена, что тот захочет говорить, но не могла не попытаться, была готова надавить, медикаментозно, читала про методы психологического воздействия с помощью умелого введения в заблуждение. Ведь не обязательно вводить препарат, главное, чтобы человек поверил в то, что ты действительно ввела что-то опасное. Только меня ждало разочарование – его выписали в тот же день, когда я всё узнала, причём раньше времени. В базе данных о нём не осталось никакой информации, будто не было такого пациента.

Я убеждала себя, что для меня ничего не изменилось. Я же не собиралась впускать Ирбиса в свою жизнь. Да, я придумала у себя в голове, что может что-то получится, это было единственной моей ошибкой. Я же знала, что он жесток, на себе испытала. За время нашего общения познакомилась с несколькими сторонами его личности. Теперь сомневалась, была ли хоть одна из них полностью настоящей или каждая с примесью обмана. На что я вообще посмела надеяться? Ирбис не отрицал, что был жесток с женщинами, так почему меня не оттолкнул этот факт? Почему я верила всем его словам, когда он обещал, что не тронет? Как можно было так быстро деградировать? Только у всех моих сомнений была примесь веры в его слова. Ирбис обещал, что не тронет, и не тронул, не угрожал, не запугивал, не давил, зато умело манипулировал. Я запала на его прямолинейность, которая граничила с бесстыдством, но завораживала. Парни часто говорили, что хотят меня, но другими словами, тоже прямыми, вроде «хочу тебе вставить» или «не терпится разложить тебя», обещая неземное удовольствие, Ирбис даже его не обещал.

Спустя несколько монотонных дней, рано утром во время завтрака, на телефон пришло уведомление, что мой загранпаспорт готов. Вспомнила взгляд Ирбиса, когда он спросил не передумаю ли я насчёт Франции, будто искренне боялся этого, и это чувство было ему чуждо, в груди в очередной раз всё сжалось, будто я обидела котёнка и теперь меня мучает совесть. Замерла взглядом на телефоне, где по-прежнему светилось сообщение, поняв, что Ирбис не отступился, ведь я так и не дособирала необходимые документы, а он снова поступил так, как решил. Это не случайность, не оплошность, не ошибка. Ирбис не оставил своих планов увезти меня, похоже он убеждён, что наш договор ещё в силе, и я обязана исполнять его условия. Именно в этот момент я и решилась. Мне была нужна перезагрузка. Мой сокурсник из Германии давно звал приехать к нему в Мюнхен. В этот же день забрала паспорт и написала сообщение Клаусу, чтобы ждал в гости.

– Как же я по тебе соскучилась! – У подъезда, когда я шла на очередную смену, меня чуть не сшибла с ног Кисса, подбежав и крепко обняв. Снова чуть не оглушила своей звонкой радостью.

Я обняла её в ответ, испытав облегчение, что она наконец-то дома, только это состояние не продлилось долго. За спиной Киссы меня уже сверлил взглядом Барс, как всегда весь в чёрном. Я собралась с духом и не выдала никакой ответной реакции, сконцентрировавшись на сестре, которая по-прежнему душила меня своими объятьями.