Дядя Том посерьезнел, но ничего не ответил. Посетитель, однако, не нуждался в дальнейшем ободрении; вскоре он разразился длинной историей о том, как утром принес жене завтрак в постель – столько-то ломтиков сыра, столько-то яиц и тостов с джемом. Завтрак, принесенный в постель человеку, который не болен, был для Лоры в новинку; но дядя Том, по-видимому, считал его обычным знаком внимания, который может оказать жене любой хороший муж, потому что лишь заметил:

– Это весьма любезно с вашей стороны.

– И что я получил в ответ на свою любезность? – почти вскричал посетитель. – Отнюдь не «спасибо», как вы могли бы подумать! Лишь угрюмый взгляд и приказ сегодня вечером хотя бы раз в жизни явиться домой вовремя. Вовремя! Я, которого, как ей пора бы уже знать, клиент может не отпускать целыми часами! Из всех злобных, противных мегер эта…

Дядя Том явно огорчился.

– Тише! Тише, мой друг, – перебил он коммивояжера. – Не говорите того, о чем потом пожалеете. Давно вы женаты? Два года, а ребенка до сих пор нет? Что ж, погодите, пусть пройдет десять лет, прежде чем вы начнете так говорить, и если до того времени вы сами будете поступать как до́лжно, десять к одному, что вам не будет нужды в подобных разговорах. Некоторые женщины просто не способны понять, что такое работа, пока не увидят все своими глазами. Почему бы вам разок-другой не взять ее с собой в поездку в этой вашей шикарной коляске, запряженной рысаком? Вижу, на сей раз в этом отношении фирма вам угодила. Великолепное животное, сколько я могу судить! Если последуете моему совету, она сама все увидит, а прогулка пойдет ей на пользу. Молодой женщине скучно торчать весь день взаперти, и когда вечером мужний ужин сохнет в печи, это действует ей на нервы, так что радушный прием – это, пожалуй, не то, чего вправе желать муж, явившийся после трудного дня без новых заказов в своем блокноте. Когда в вас поднимется раздражение, поразмыслите об этом, поразмыслите, мой мальчик; не открывайте рот, чтобы наброситься на окружающих. После этого они не станут лучше к вам относиться. Правда в том, что у большинства женатых пар бывают небольшие трения, особенно в первые годы брака; но им удается притворяться, что все хорошо, что супружеский сад цветет и благоухает, и в девяноста девяти случаях из ста прежде чем они осознают, что происходит, все становится хорошо, настолько хорошо, насколько вообще можно ожидать в этом несовершенном мире.

Во время этой длинной речи у молодого человека несколько раз вырывались восклицания вроде «Все это очень хорошо» и «Еще как», но он был избавлен от необходимости как-либо комментировать прослушанное наставление, почти лекцию, поскольку с улицы донеслись звуки какой-то возни и крики «Тпру-у!» и «Сто-ой!», заставившие его быстро натянуть ботинок, которым занимался Том, и выскочить наружу. Однако через несколько минут, весь красный и разгоряченный, он подошел к распахнутому окну и объявил:

– Моя кобыла воображает себя скакуном. Еще мгновение, и она бы убежала! У меня идея: на следующей неделе я возьму с собой жену; пока буду у клиента, она сможет держать поводья и читать книжку, да и прогулка пойдет ей на пользу. До скорого, мистер Уитбред. Я должен идти, иначе лошадь разнесет коляску вдребезги.

Лора так и не узнала, разнесла ли кобыла коляску вдребезги, опрокинулся ли экипаж супружеского счастья молодой пары или устоял; но она до сих пор воочию видит раскрасневшееся, искаженное негодованием лицо молодого мужа под белым канотье с черными завязками, продернутыми в петлицу согласно последней моде, и бледного, седого, серьезного дядю Тома, который смотрит на него сквозь очки и говорит:

– Поразмыслите об этом, поразмыслите, мой мальчик.

XII

Кэндлфорд-Грин

Во время одного из посещений Кэндлфорда Лора нашла себе друга, влияние которого определило весь внешний ход ее жизни.

Старинная приятельница ее матери по имени Доркас Лэйн управляла почтовым отделением в Кэндлфорд-Грине и однажды, узнав, что Лора сейчас совсем близко, пригласила девочку и ее кузин на чай. Согласилась пойти только Молли; остальные заявили, будто для прогулок слишком жарко, мисс Лэйн старомодна, а в Кэндлфорд-Грине не с кем перемолвиться словечком и не на что посмотреть. Поэтому Лора, Эдмунд и Молли отправились туда втроем.

Кэндлфорд-Грин в то время был отдельным селом. Через несколько лет он слился с Кэндлфордом. К нему уже тянулись ряды загородных вилл; но пока ни луг[25] с раскидистым дубом, окруженным белыми скамьями, ни крытый колодец с ведром на цепи, ни церковный шпиль, возвышавшийся над деревьями, ни скопления старинных коттеджей не были затронуты переменами.