Читаем В гору полностью

— По дороге товарищ Мирдза мне в нескольких словах уже сказала, в чем дело, — признался Салениек.

— Так, может быть, у вас ответ уже готов?

— Нет, не готов, — медленно ответил Салениек. — У меня было другое намерение. Повоевать на фронте.

— Воевать можно всюду — и на фронте, и в тылу. Мы не делаем большой разницы между фронтом и тылом, — говорила Эльза, пытливо всматриваясь в собеседника. — И в тылу необходимы люди, и поэтому многие работники бронируются. А раз это делается, значит, работа таких людей считается столь же важной, как и борьба на фронте.

— Я подумаю, — понемногу сдавался Салениек.

— Но в принципе вы не возражаете, чтобы взять на себя руководство школой? — спросила Эльза. — Таких сомнений, как у товарища Калупе, у вас нет: не умеет, мол, выступать на собраниях, не знакома с административной работой, не может проявить настойчивости в учреждениях и быть требовательной к своим коллегам?

— Нет, этих сомнений у меня нет. На собраниях говорить смогу, остальное тоже не считаю китайской грамотой, — как-то торопливо ответил Салениек. — Но мне ведь не обязательно давать ответ сразу же? — добавил он.

— Было бы хорошо, если бы вы ответили до послезавтра, тогда я поеду обратно в уезд, — закончила Эльза и встала. — Между прочим, вам нужно решать быстрее, в ближайшее время может быть мобилизация. Если вы согласитесь и отдел народного образования вас утвердит, то это нужно срочно оформить. Подайте свою автобиографию.

Салениек простился и ушел, отклонив предложение Мирдзы поехать на велосипеде. Очевидно, он хотел остаться один и по дороге обдумать сделанное ему предложение.

Наступило молчание, и Мирдза почувствовала, что она сделала что-то не так. У Эльзы на лбу залегла глубокая складка.

— Разве не надо было привозить его сюда? — виновато спросила Мирдза.

— Чего теперь спрашивать, надо было или не надо, — ответила Эльза. — Только может неприятность получиться: мы его пригласили, а уезд вдруг не утвердит. Лучше расскажи, как идут дела в твоих бригадах? Успеют ли сжать до мобилизации?

Мирдза немного воспрянула духом. Если она и допустила промах, поторопившись пригласить Салениека, то работой бригад все же может гордиться.

— Если погода продержится еще несколько дней, то весь хлеб будет в копнах, — говорила она улыбаясь. — Останется только свезти его в сараи и выкопать картофель. Однако беда в том, что у некоторых начинают появляться сомнения. Кто-то распространяет разные слухи. Говорят даже, что немцы идут обратно. Надо бы ежедневно снабжать нас информацией о положении на фронтах, иначе мы не знаем, что сказать в ответ.

Теперь и Эльза спохватилась, что вот уже несколько дней не читала сводок Информбюро. Из-за спешки в работе и личных своих осложнений она об этом как-то забыла. Казалось совершенно естественным, что Красная Армия идет вперед, и ей даже на ум не приходило узнать, как далеко она ушла. Может, уже Рига освобождена? А ведь узнать было легко. Ежедневно через местечко проезжали армейские машины. У солдат были, по крайней мере, фронтовые газеты. Скоро воинские части восстановят и телефонную связь между уездом и волостью. Представитель управления связи уже налаживал в доме исполкома почтовое отделение. Постепенно будут восстановлены все жизненные нервы.

— Хорошо, Мирдза, ты права, нужно обеспечить население информацией, — рассеянно сказала Эльза. — А теперь поезжай домой и больше ко мне никого не приводи.

Если бы Эльза знала, как это замечание заденет Мирдзу, то она бы его не высказала. Девушка проглотила слезы, даже улыбнулась прощаясь, но, проехав кладбище, расплакалась. «Я ведь желала только добра, — оправдывалась она перед собой, — чтобы все поскорее уладилось».

В тот же вечер она пораньше поехала домой и принялась помогать матери. Пригнала с выгона корову и овец, нарубила дров, принесла воды. Вечером, уже в постели, рассказала, сколько дел успела сделать.

— Так ты выбьешься из сил, — тихо упрекнула мать. — Работала бы хоть на одном месте, и тебе от этого польза была бы. А то словно ветром тебя носит.

— Мамочка, может, ты этого не поймешь, — воскликнула Мирдза, — но мне хочется везде побывать, все самой видеть! Если бы это было возможно, то я работала бы во всех бригадах, сидела бы в исполкоме, привела бы в порядок школу. Мне хочется, чтобы скорее все было, как до войны. Было ведь хорошо, правда? И опять будет? Если бы мне доверили организацию комсомола, то вся волость скоро бы заликовала в труде и песнях!

— Не знаю, кому нынче так радостно, чтобы петь, — грустно сказала мать.

— Но радость необходима, мамочка! Жить без радости, все равно, что без солнца, даже работа не спорится.