Читаем В глухих лесах полностью

Она осмотрелась, желая убедиться, что в зале были свидетели, и двинулась вперед. Миллер был достаточно высок, чтобы достать для нее стул, перегнувшись через стол. Она молча села, пока он занимал свое место. Но внутри она кипела от негодования. Как только он сел за стол напротив нее, она дала ему это понять.

— Мистер Миллер, честно говоря, ваше поведение невероятно. Имей я хоть каплю здравого смысла, я бы, наверное, обходила вас стороной.

Женщина за соседним столиком посмотрела в их сторону, и Кэрол поняла, что говорит слишком громко. Наклонившись над столом, она понизила голос, продолжая, однако, говорить очень резким тоном.

— Если вы действительно расследуете убийство Энни Дональдсон, почему вы не рассказали мне об этом раньше? И если это не так, тогда вам нужно объясниться. Если вы не дадите убедительного объяснения, я пойду к ближайшему автомату и вызову полицию.

Миллер поджал губы, его брови поднялись, и он кивнул головой, словно получая наказание. Тут Кэрол увидела смущение, промелькнувшее в его глазах, и почувствовала, что он отрешенно наблюдает эту вспышку гнева — преподаватель актерского мастерства, с одобрением взирающий на студентку, разыгрывающую сцену сумасшествия леди Макбет. Это должно было бы разъярить Кэрол еще больше… Но она вдруг почувствовала себя обезоруженной. То, что он отнесся к этой вспышке как к представлению, означало, что она едва ли должна была его бояться. И в самом деле, Кэрол задавалась вопросом, действительно ли она была так рассержена, как старалась показать, или преувеличивала.

— Ну так что, вы не намерены оправдаться? — спросила она.

Он развел руками:

— Что я могу ответить? Не уверен, что ваши обвинения оправданы с точки зрения правил хорошего тона. Мне кажется, вы не в настроении принять извинения.

— Нет, — заявила Кэрол. — Я хочу, чтобы вы все объяснили. Кто вы? Вы не полицейский.

— Нет, — просто ответил он.

— Но тогда, — продолжала она, — какого черта…

— Мисс Уоррен, — перебил он ее. — Я полностью с вами согласен. Вы имеете полное право потребовать объяснений. Но, как говорят, когда воюющие страны начинают переговоры, вам не кажется, что сначала нужно объявить перемирие… и заказать обед? — Он потянулся за меню.

Раздираемая противоречивыми чувствами, она не смогла ответить и просто схватила меню, спрятав за ним лицо.

Многие из блюд — омлеты, вафли, салаты — имели названия, связанные с рассказами детей или с их волшебным миром. «Медвежонок» — овсянка с молоком и медом; «Голди» — яичница-болтунья с копченой лососиной и плавленным сыром. Кэрол подумала о проницательности Миллера — почему он предложил встретиться именно здесь? — и решила, что это не было вызвано случайным стечением обстоятельств. Этот человек знал, что она из себя представляет; она почувствовала себя спокойно и непринужденно.

Как долго он следил за ней?

Она опустила меню, чтобы украдкой посмотреть на него. С очками на носу он углубился в меню. Она подумала, что первое впечатление о нем было не совсем верным; хотя, на первый взгляд, он казался странно суровым, но был по-своему привлекателен. Его густые волосы с рыжеватым Отливом были тронуты сединой на висках, но без шляпы он выглядел моложе.

Миллер заметил, что она за ним наблюдает.

— Выбрали что-нибудь? — спросил он.

— Не совсем, — медленно сказала она и снова вернулась к изучению меню, хотя ей этого и не требовалось.

Когда подошел официант, Кэрол заказала «Толстяка» и французский тост, в то время как Миллер попросил зеленый садовый салат. Она взяла чашку чая, а он взял кофе.

Как только официант принял заказ, Кэрол сложила руки на груди и посмотрела на Миллера. Он проводил взглядом официанта и повернулся к ней.

— Ну, так как это будет выглядеть? — дружелюбно сказал он. — Вопрос-ответ? Или я должен просто «взять мяч и бежать с ним»?

— Пожалуйста, не будьте таким легкомысленным, — сказала Кэрол, — ведь мы говорим об убийстве моей подруги.

— Простите, это была неудачная шутка. Но поверьте, я всего лишь хотел, чтобы вам было легче, и совершенно не собирался «растравлять» вас еще больше. Я знаю, что выгляжу при этом не лучшим образом, и мне очень жаль. Но все же хотелось, чтобы вы доверяли мне.

Кэрол промолчала.

Миллер невольно улыбнулся, и было очевидно, что его монолог оказался не напрасным: он завоюет ее доверие. Сняв очки, он убрал их обратно во внутренний карман.

— Не знаю, были ли вы шокированы тем, что убийство вашей подруги может быть связано с цепочкой других убийств, совершенных одним и тем же человеком. Возможно, столько…

— Я знаю, — отозвалась Кэрол, число жертв было настолько огромным, что она не могла даже слышать об этом.