По правде говоря, доктору Сайксу, похоже, хотя бы крайне неловко поднимать этот вопрос в разговоре со мной. Он разговаривает со мной по громкой связи; я слышу в трубке слабое эхо. Наверное, Дэвид тоже слушает. Могу только представить себе его лицо, когда они решили позвонить мне. Наверняка он был в панике. Вряд ли его обрадовала такая перспектива. Откуда ему было знать, что я скажу? Это слегка меня раздражает. Он мог бы побольше мне доверять. Я никогда не повредила бы его карьере. Зачем мне это? Я хочу, чтобы он добился успеха. Я же знаю, как она для него важна.

– Давайте расставим точки над «i», – говорю я. – Никакой ссоры не было. И мы никогда не стали бы выяснять отношения в присутствии посторонних. Не говоря уж о пациентах.

«В присутствии посторонних». Я подпускаю в голос точно отмеренное количество негодования. Мы все тут принадлежим к определенному кругу, и доктор Сайкс прежде всего. Он, должно быть, уже окончательно готов сгореть со стыда.

– Молодой человек позвонил в дверь, когда я приводила кухню в порядок после ужина, и спросил Дэвида. Я сказала ему, что Дэвид прилег с головной болью. Все. Он, видимо, заметил мой синяк и раздул целую историю. Может быть, он чувствовал себя отвергнутым моим мужем и хотел таким образом его наказать?

Мне отлично знакомо это чувство. Это у нас с Энтони Хокинзом общее.

– Я так и подумал, – говорит доктор Сайкс. – Но, по всей видимости, когда он рассказал своим родителям, что видел… в общем, то, что, по его словам, он видел, они сочли своим долгом не оставлять его рассказ без внимания.

– Разумеется. И пожалуйста, поблагодарите их за заботу, но тревожиться тут абсолютно не о чем. Кроме разве моей неуклюжести. – Я снова издаю смешок, как будто вся эта история по-прежнему меня забавляет. – Бедный Дэвид! Он никогда в жизни не поднял бы руку на женщину. Пожалуйста, передайте родным мальчика: я надеюсь, что ему окажут всю необходимую помощь.

Вся эта история может пойти мне на пользу, думаю я, когда мы, распрощавшись, вешаем трубки. Дэвид будет рад тому, как ловко я все разрулила, и, может быть, слегка ослабит контроль и снова начнет проводить вечера с двуличной Луизой. Если он продолжит душить меня, я всегда могу пригрозить ему, что скажу доктору Сайксу, что солгала и на самом деле он все-таки меня ударил. Это будет пустая угроза – в сравнении с остальными, которые я могу пустить в ход, хотя Дэвид об этом не догадается. Зачем мне губить его? Да, у нас есть деньги, но Дэвиду всегда было нужно нечто большее, и я не могу лишить его карьеры. Это его уничтожит.

Но важнее всего то, что я получаю способ воздействовать на Энтони. Он будет есть себя поедом за то, что его родители сообщили обо всем в клинику. Будет считать, что подверг меня опасности со стороны моего мужа-тирана, и я смогу играть на его чувстве вины таким образом, чтобы добиться от него всего, что мне нужно. А самое приятное в этой истории то, что, даже если он кому-нибудь проговорится, его просто-напросто никто не станет слушать. Спишут все на очередную фантазию.

Отправляю Дэвиду сообщение:

У тебя все в порядке? Этому мальчику нужна помощь.

Они все наверняка еще не разошлись, и Сайкс с большой долей вероятности увидит это сообщение. Будет лишнее доказательство невиновности Дэвида, если в нем еще есть необходимость. А заодно и напоминание моему мужу, что, когда начинает пахнуть жареным, мы с ним одна команда и всегда ею будем. Наш брак, конечно, это не склеит – даже я понимаю, что для этого он слишком далеко зашел, – но отношение Дэвида ко мне смягчит.

В дверь звонят. Трижды, громко и требовательно. Отчаянно. Надо полагать, бедный малыш приполз вымаливать прощение.

Все идет как нельзя лучше.

29

Луиза

Наливаю себе бокал вина, даже не поставив на пол сумку. Нервы у меня натянуты до предела, и я не могу отделаться от ощущения, как будто вместо головы у меня муравейник. Не знаю, что и думать.

В обеденный перерыв я вышла прогуляться, чтобы размять ноющие после вчерашней пробежки ноги и слегка проветриться. Я устала сверлить взглядом дверь в кабинет Дэвида в ожидании, когда он позовет меня, чтобы объяснить, что, черт возьми, происходит. Я весь день была на взводе. Он игнорирует меня, как будто мы подростки, а не взрослые люди, и я не понимаю, почему он не может сказать по-человечески, что не хочет больше встречаться со мной. Ведь это он все это затеял, не я. Так почему он не может поговорить со мной по-человечески? От нервов у меня так свело живот, что я не смогла бы проглотить ни куска, даже если бы была голодна.

Я решила, что после прогулки отправлюсь к нему и выясню отношения, пусть даже это и будет проявлением вопиющего непрофессионализма. Но когда я вернулась, его в кабинете не было, а Сью, сама не своя от возбуждения, сообщила мне, что явились родители Энтони Хокинза и сейчас они вместе с Дэвидом у доктора Сайкса.

– Энтони утверждает, что видел, как доктор Мартин ударил свою жену. Прямо в лицо!