Читаем В её глазах полностью

Я намеренно не использую слово «поссорились». Не хочу, чтобы она думала, будто я пытаюсь выяснить, не Дэвид ли это ее ударил. На самом деле именно это я и пытаюсь выяснить, хотя для меня даже представить подобное невозможно. Во всяком случае, применительно к моему Дэвиду. Дэвида Адели я совершенно не знаю.

– Да нет, – отмахивается она, но по-прежнему избегает смотреть на меня, паркуя машину. – Нет, мы даже не думали ругаться. Так, ерунда всякая. Брак – дело такое, сама знаешь.

Не знаю, понимаю я вдруг. Я вообще ничего об их браке не знаю, но он очень отличается от большинства обычных браков. Во всяком случае, от того, который был у нас Иэном. До того как он завел роман на стороне, мы с ним уживались не хуже других. Да, нам случалось время от времени ссориться, но я никогда его не боялась. У Дэвида с Аделью все совершенно не так. Эти телефонные звонки, ее нервозность, его приступы раздражительности, таблетки, а теперь вот это. На что еще я намерена закрыть глаза, потому что со мной он ведет себя иначе? Я люблю Адель. Благодаря ей я обрела возможность по-человечески спать по ночам. Ничего лучше на свете и быть не может. Не хочу, чтобы она была несчастна. Но мои чувства к Дэвиду тоже нельзя сбрасывать со счетов. Может, я идиотка? А он абьюзер? И я следующая в очереди на «фонарь» под глазом? Все это какой-то дурной сон.

Неужели он мог ее ударить, думаю я, выбираясь из машины. Неужели мог? Нет, это просто немыслимо. Может, Адель говорит правду и это действительно была дурацкая случайность? Может, поэтому он и не показывался у меня? Был занят заботами о ней. Чувствует себя виноватым? Напряжение немного отпускает меня, и я, решив придерживаться именно этой версии, следую за Аделью к дому. Случайность, и ничего более.

Посреди коридора стоит большая коробка с беговой дорожкой. Когда мой взгляд падает на нее, Адель смеется – точно надтреснутый стеклянный колокольчик звенит. Она говорит, Дэвид купил эту дорожку ей в подарок, но они возвращают ее обратно. Она не хочет бросать спортклуб.

Я мысленно добавляю этот кусочек головоломки к остальным, и настроение у меня снова падает. Что это? Подарок от чистого сердца или за ним стоит более зловещий мотив? Может, Дэвид пытается таким образом еще надежней привязать ее к дому? Если она не будет ездить в спортклуб, у нее станет одним поводом выбираться из дома и знакомиться с новыми людьми меньше. Может, именно это и спровоцировало ссору. Например, она пыталась настаивать на своем, и тогда он ударил ее. А теперь, устыдившись собственного поведения, пошел на попятную и согласился отослать злосчастную дорожку обратно. Но если его настолько заботит, чем она занимается в его отсутствие, почему он тогда спит со мной? Почему не проводит все свое свободное время дома с ней? Почему его не заботит, чем в его отсутствие занимаюсь я? Конечно, может, для этого наши отношения зашли еще не настолько далеко. Я видела фильмы про мужчин, которые поначалу само обаяние, а потом начинается насилие. О насилии в связке с Дэвидом даже думать странно. Может, я просто не настолько ему нужна, чтобы его волновал мой каждый шаг? А может, пытаюсь я внушить себе, он вовсе ее не бил.

– Который из шкафчиков? – спрашиваю я, когда мы оказываемся на кухне.

Внутренний голос велит мне заткнуться и оставить эту тему в покое, но я уже не могу. Мне слишком любопытно. Адель в замешательстве смотрит на меня, потом достает тарелки и принимается непринужденно сооружать какие-то закуски, причем, судя по всему, ей даже не приходит в голову оставить салат или хумус в магазинных упаковках и выставить их на стол прямо так, как все нормальные люди.

– Который из шкафчиков? В смысле, о который из них ты ударилась?

Взмахиваю рукой в районе собственной скулы.

– А! – говорит она. – А, ты об этом. – Она лихорадочно обводит глазами ряд шкафчиков. – Вон о тот. Который над чайником. Глупо ужасно. Мне понадобилась таблетка ибупрофена, а чайник как раз кипел, и пар попал мне в глаза, так что я вообще не видела, что делаю. По-дурацки все получилось.

С улыбкой киваю, но сердце у меня больно колотится о ребра. Ясно же, что она врет. Она ткнула в первый попавшийся шкафчик, и даже с моего места мне прекрасно видно: ей пришлось бы пригнуться, чтобы попасть углом двери по скуле. И даже тогда она никаким образом не могла заехать себе прямо в лицо, если сама открывала дверцу. Во всяком случае, с силой, достаточной для того, чтобы получился такой синячище. Он уже начал менять цвет, так что ему явно не один день.

Я уже почти готова задать вопрос, который висит в воздухе между нами: «Это Дэвид тебя так?» Но не отваживаюсь. Я не готова услышать ответ, во всяком случае не здесь и не сейчас. Не уверена, что смогу совладать с собственной реакцией. Не смогу скрыть стыд. Все кончится тем, что я признаюсь ей в том, чем занимаюсь с ее мужем, а этого делать нельзя. Никак нельзя. Иначе я просто потеряю их обоих. И вообще, она сейчас не выдержит этой новости. Она ее, скорее всего, сломит.