Читаем В доме лжи полностью

В кабинет вошли Гэмбл и Йейтс, и все головы повернулись к ним. С призывом “Вперед!” Гэмбл протянул Фоксу запись допроса Ньюсома.

– Вы сильно удивитесь, – объявил Йейтс, – но мистер Ньюсом считает, что действовал строго по инструкции. Записей не подделывал, допросов подозреваемых не пропускал, на рабочем месте не спал. Зато отпустил несколько резких замечаний в адрес Мэри Скилтон и Джона Ребуса.

– Ты спросил его про Стила и Эдвардса?

– Он сказал, что почти не знал их. Они же были патрульными, “ниже его служебного достоинства” – это собственные слова Ньюсома, не мои. Как бы то ни было, он мыслит в точности как во времена первого следствия мыслил его шеф: что любовные треугольники в среде геев неизбежно заканчиваются трагедией. Ньюсом принимал участие в одном из рейдов на “Бродяг”, и увиденное ему не понравилось. Старина Ньюсом – как есть гомофоб.

В кармане у Кларк зажужжал телефон. Взглянув на экран, она вышла в коридор.

– Слушаю вас, мистер Спик.

– Дело, может быть, пустяковое, но я полночи думал над нашим разговором и кое-что вспомнил. За несколько недель до “Зомби против Храбрых сердец” мы снимали для Джеки Несса один триллер. Предполагалось, что эротический, – для зрителей, может, и так, но не для съемочной группы. Про даму из полиции, которая спит то с подозреваемыми, то со свидетелями. Так она заставляет их стать разговорчивее. Но один из них дьявол – какая-то чушь в этом роде, и под конец она сама становится наполовину чертом, наполовину ангелом.

– Захватывающий сюжет. А вы это к чему?

– Для одной сцены Джеки понадобились наручники. Он спросил, не может ли кто-нибудь их достать. А Ральф Хэнретти говорил, что хочет вмонтировать в одну из стен своего заведения какие-нибудь кандалы – просто для смеха, понимаете? Наручники, цепи… Я не любитель таких штуковин, но Ральф хотел прикинуть размер.

– И на время дал вам наручники?

– Я больше чем уверен, что это не те наручники, которые нашли на Стюарте. Когда я принес их Джеки Нессу, он заявил, что они выглядят дешевкой. Они и были дешевыми – по-моему, даже не металлические.

– И вы вернули наручники Хэнретти?

– Уверен, что да. Поэтому и не думаю, что это наручники из машины.

– Как назывался фильм?

– По-моему, “Полицейские против духов тьмы”.

– Как я сама не догадалась! У вас не найдется копии?

– Где-то должен валяться диск.

– Можно прислать за ним кого-нибудь?

– Если я его найду.

– Ваши отпечатки пальцев тоже бы пригодились. Просто чтобы вычеркнуть вас из списка подозреваемых.

– Да?

– Мы обнаружили частичные отпечатки на наручниках, которыми был скован Блум. Если эти наручники все-таки окажутся теми, что давал вам Хэнретти…

– Инспектор, мне нечего скрывать.

– Поэтому я так благодарна вам за помощь. Мистер Мэдден на тех съемках был оператором?

– Да.

– Среди статистов был кто-нибудь примечательный? Стюарт или его друг Дерек, например?

– Не помню.

– Ну что же, спасибо, что позвонили.

Кларк нажала “отбой”. Она стояла в дверном проеме кабинета, оккупированного Фоксом и Лейтон. Фокс сидел за компьютером в наушниках и слушал допрос Ньюсома.

– Наверное, очень удобно, когда тебе всё подносят на блюдце, – заметила Шивон, зная, что он ее не услышит.

Фокс, с выражением сосредоточенности на лице, что-то быстро писал в блокноте. По лестнице в сопровождении констебля поднимался щеголевато одетый мужчина лет шестидесяти. Шивон предположила, что это и есть Ральф Хэнретти.

– Вы очень пунктуальны, – сказала она, пожимая ему руку.

36

Хэнретти проводили в допросную. За столом уже сидела Тесс Лейтон. Кларк вернулась с затребованной Хэнретти кружкой черного чая без сахара.

– Шебби-шик, – подытожил Хэнретти, закончив осматриваться.

Сам он в этой обстановке смотрелся павлином: сшитый на заказ костюм на алой подкладке, белая сорочка, изумрудно-зеленый галстук, блестящие черные броги. Из темных волос были изгнаны все признаки седины. Не исключено, что над лицом Хэнретти потрудился пластический хирург: подтянутая кожа, глаза узковаты для нетронутого скальпелем лица. Прежде чем сесть, Хэнретти обмел стул большим сложенным платком, а кружку поднес к губам лишь после того, как протер ее края.

– Вам когда-то принадлежал бар “Бродяги”, – начала Шивон Кларк.

Лейтон раскрыла новый блокнот – точно такой же, как у Фокса, отметила Шивон – и занесла ручку над страницей.

– Верно.

– Вы общались со Стюартом Блумом и Дереком Шенкли?

– Вне бара? Вряд ли.

– Хотя они были в вашем заведении завсегдатаями?

– Так же, как еще сотни две прекрасных людей.

– Что вы подумали, когда Стюарт пропал без вести?

Хэнрэтти щелчком сбил с брюк пылинку.

– Не уверен, что я вообще что-то подумал по этому поводу.

– Я видела фотографии “Бродяг”, когда заведение процветало. Впечатляет.

– Да, “Бродяги” впечатляли. – Хэнретти улыбнулся.

– Вам, наверное, сильно досаждал излишний интерес со стороны властей.

– Издержки бизнеса, дорогая. Городской совет вечно пытался поймать нас на превышении уровня шума, а что касается служителей закона… – Он театрально закатил глаза. – Хотя некоторые ваши рядовые коллеги в то время числились среди моих лучших клиентов.