Читаем В дни Бородина полностью

Я оглянулась. Яны рядом со мной уже не было, и ее нож тоже пропал из моих рук. Они ушли, как только в них исчезла надобность, и теперь встретиться со своей воспитанницей я смогу только в реальном мире.

– Да, Надежда, – ответила я, – в какой-то мере это был ангел, а в какой-то мере обыкновенная живая сострадающая человеческая душа, всегда готовая прийти на помощь страдающему ближнему. Яна у нас такая. Она моя лучшая ученица, и я ей горжусь.

– Да, Анна Сергеевна, – сказало Эго, – я все поняла и постараюсь стать такой же свободной, чистой, светлой и доброй, как и ваша лучшая ученица…

Потом Эго оглянулось вокруг и тяжело вздохнуло.

– Руки мои свободны, – сказало оно, – но в этом мало толку. Ведь, не став мужчиной, я никогда не вырвусь из этой тюрьмы, в которую нас, женщин, определил домострой, повелевший, чтобы мы только хлопотали по хозяйству, рожали детей и молились…

– Ерунда! – сказала я как отрезала. – Если ты отправишься с нами, тебе никогда не придется делать то, что тебе не нравится. Перед тобой откроются все миры разом. Если ты пойдешь вниз по течению времени, то сможешь побеседовать с ученейшим Прокопием Кесарийским и мудрейшим Нарзесом, встретиться с самим Александром Невским, а также испросить благословения у первого русского патриарха Иова. И это не говоря уже об встрече с эллинской богиней Артемидой, которая служит у нас в разведывательном батальоне. А если ты вместе с нами пойдешь наверх – туда куда мы и стремимся – то сама сможешь наблюдать, как с каждым новым миром жизнь все больше приближается к твоему идеалу. Чем дальше в будущее, тем сильнее и свободнее становятся женщины и тем слабее и зависимей от обстоятельств (к сожалению), становятся мужчины. Идем!

В этот момент я почувствовала в себе силы, способные разверзать землю и осушать моря, и поэтому, взмахнув рукой, преобразила темную камеру в бедламе в чистую и светлую однокомнатную квартиру, явно принадлежащую одинокой, самостоятельной и трезво мыслящей девушке среднего достатка с хорошим образованием.

– Ой! – сказало Эго Надежды, прижав ладони к щекам. – Что это, Анна Сергеевна?

– Это, – ответила я, – твоя будущая жизнь – у нас, в двадцать первом веке, так что привыкай. Этаж, конечно, …надцатый, у вас даже колокольни ниже строят, но стекла тут небьющиеся, так что смотреть наружу можешь без опаски. Сначала будет страшно, потом пройдет. Ты хотела свободы – вот она тебе, наслаждайся. И для этого совсем не надо превращаться в мужчину, тут перед тобой и так открыты все дороги. Ну ладно, я пошла, встретимся в реальном мире.

– Спасибо, Анна Сергеевна, – с достоинством поклонилось мне Эго Надежды, – за то, что вы для меня сделали. Я, конечно, еще буду думать, но, быть может, мне и в самом деле лучше оставаться женщиной, если у вас там в будущем с этим все так хорошо…

Четыреста шестьдесят шестой день в мире Содома. Заброшенный город в Высоком Лесу, Башня Силы.

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский.

Идея свести Кутузова и Наполеона в одном месте, так сказать, для очной ставки, возникла у меня не сразу. Но другого выхода не было. Ведь цель всей операции в 1812 году – не только переиграть Бородинскую битву, не только помочь нашим отразить нашествие и выиграть русско-французскую войну, но и изменить к лучшему всю траекторию развития этого мира. Чем в нашей истории закончились наполеоновские войны? Бонапарт потерпел окончательное поражение, но остался величайшим французским героем, вроде Жанны д`Арк, а посему был отравлен англичанами во время нахождения в ссылке на острове Святой Елены. Европа (на тот момент ключевой регион планеты) после его смерти погрязла в священном союзе России, Австрии и Пруссии, вызвавшего тридцатилетнюю политическую стагнацию, во время которой нараставшие политические и социальные противоречия заметались под ковер.

Пока континентальная Европа стагнировала и лучилась самодовольством, Британия трудолюбиво строила свою «империю, над которой никогда не заходит солнце». Кончилось все серией буржуазных революций, прокатившейся по Европе из края в край; и после их подавления стало понятно, что так жить больше нельзя. Для России, где застой принял и вовсе крайние формы, сопровождавшиеся разгулом коррупции и казнокрадства, все кончилось позорнейшей Крымской войной. Священный союз священным союзом, но никто даже не собирался всерьез учитывать интересы диких московитских варваров. Сдерживание России придумали совсем не в двадцать первом веке, и неудивительно, что на спасение уже почти разгромленных турок были брошены лучшие силы прогрессивного человечества.