Читаем В дни Бородина полностью

– Пожалуй, Сергей Сергеевич, я склоняюсь к тому, чтобы принять ваше предложение. Но только не сегодня, а завтра с утра, как говорится, на свежую голову. Сейчас же мне необходимо срочно составить донесение государю-императору Александру Павловичу, в котором я просто обязан проинформировать его о состоявшейся битве, вашем в ней участии, а также прочих обстоятельствах сегодняшних событий, включая пленения Бонапартия и его гвардии вашими войсками. Сразу должен вам сказать, что его величество будет весьма недоволен тем обстоятельством, что, забирая Бонапартия в плен, ваш офицер даже не озаботился тем, чтобы взять с этого выскочки обязательство отречься от французского престола…

– Неудовольствие Александра Павловича мы как-нибудь переживем, – ответил я, – ибо служить я поклялся не этому конкретному монарху, а России в целом. Впереди большая игра, и Наполеон Бонапарт должен сыграть в ней очень важную роль, превратившись из врага России в ее друга. Есть по этому поводу один замысел, но о том пока молчок. На сем позвольте откланяться, а чтобы вам не было скучно, для первоначального информирования оставляю тут с вами генерала Костенецкого, с коим я имел содержательную беседу. Можете верить каждому его слову, ибо этот человек не склонен ни ко лжи, ни к преувеличению и приукрашиванию. Хоть банником ему сегодня помахать не пришлось, но все же видел он немало и может об этом вам рассказать. Встретимся завтра на этом же месте. При себе имейте свиту человек в десять, составленную из людей умных и неболтливых. На этом, пожалуй, все, Михайло Илларионович, до встречи.

С этими словами я развернул коня и вместе со свитой ускакал в открывшийся прямо перед нами портал. Да, теперь у меня была такая возможность – открывать порталы в любом месте этого мира, и появилась она ровно с того момента, как Бородинское сражение завершилось нашей победой, а сам Бонапарт попал в плен, что означало необратимое изменение истории. Кстати, после встречи с Кутузовым я торопился как раз туда, на Шевардинский холм, чтобы собственными глазами увидеть того, кто сумел оседлать энергию Великой французской революции и основательно тряхнуть зазнавшуюся в своей спеси старушку Европу. У меня в этом человеке были свои резоны и я не собирался упустить ни одной возможности, чтобы сделать этот мир лучше и чище.

07 сентября (26 августа) 1812 год Р.Х., день первый, 16:35. Московская губерния, Бородинское поле, деревня Шевардино, Ставка Наполеона.

В страхе и волнении французские солдаты и офицеры ожидали решения своей участи, и лишь Император был спокоен как удав. От лишних волнений беспокойств его хранила вера в свое исключительное предназначение, своего рода «мания величия лайт». Он верил, что самое страшное уже позади, что все обойдется… И вообще, если бы неведомый ему пока Артанский князь хотел его убить, он просто приказал бы обстрелять его ставку из своих орудий и покрошить гранатами Шрапнела все командование Великой Армии (включая и его, Наполеона) в мелкий бефстроганов. А раз он до сих пор жив и даже, более того, капитулировал, почти не поступившись своей честью, значит, ему он вот-вот получит предложение, от которого нельзя отказаться. И сделает это предложение лично Артанский князь, иначе невместно.

И вообще Наполеон знал, что князья бывают разные. Одним «князьям» ничего не значащий титул в награду за труды пожаловали их владыки. Другие княжеские роды столетьями передают это (тоже, в общем-то, ничего не значащее) звание из поколения в поколение. А вот третьи (такие, как этот Артанец) сами по своей сути являются самовластными владыками, с властью, ничуть не меньшей, чем у королей и императоров. Эти – самые опасные, жестокие и беспощадные, идущие к своей цели по трупам побежденных, по колена в крови. Проиграв сегодняшнюю битву, Бонапарт оценил железную хватку своего победителя, ибо не было сомнений, что победил его именно Артанский князь, со своим небольшим, но прекрасно обученным и вооруженным войском, а огромная русская армия играла в этом деле важную, но далеко не ведущую роль.