Он пригрозил отправить меня в интернат, а она рассмеялась безумно, как маньячка и сказала ему, что, если я захочу, я могу вышвырнуть его из дома. Я. Выгнать этого человека из дома. Черт, Уилла. Какого черта? Я все еще сплю?

Я уже начала думать, что и сама все еще не проснулась. Думаю, он чувствовал себя так же, как и я.

— Он все еще там? — спросила я. Я знала, что он ненавидит этого человека, и не удивлюсь, если он все-таки выставил его из дома.

Гуннер посмотрел на меня так, словно я сошла с ума.

— Я не могу выгнать отца Ретта из дома. Я не хочу, чтобы мир узнал правду. Я же не просто ублюдок. Я незаконнорожденный сын своего деда. Господи, это хрень какая-то.

Вот уж точнее замечания не придумаешь. Это была несусветная хрень. Даже очень. Я крепче сжала его руку. С моей стороны это было немного, но это была вся та поддержка, которую я знала, что могу ему дать. На этот раз я смотрела в никуда, пока в голове крутились факты, и была уверена, что это не сон. Гуннер тоже молчал. У нас просто не нашлось слов.

Мое сердце болело за него. За мальчика, который, как все думали, имел все, и жизнь, которую он проживал все это время. Я хотела обнять его и все исправить, и это чувство пугало меня. Мои чувства к Гуннеру были гораздо глубже, чем я предполагала.

— Ретт ушел. Он разорался, обозвал маму шлюхой и ушел. Теперь она заперлась в своей комнате и плачет, а этот мудак, очевидно, мой… брат, не отец… дерьмо, — он замолчал и покачал головой, — Он тоже ушел из дома. Весь это чертов дом сегодня взорвался.

Входная дверь открылась, и мы оба резко обернулись на звук. Бабушка вернулась домой. Она была единственной, кто ходил через сад и входила в парадную дверь. Особенно, без предупреждения.

Я убрала свою руку, а он засунул обе руки в карманы как раз перед тем, как она вошла в кухню.

Она посмотрела на Гуннера с состраданием в глазах.

— Иди, садись. Я накормлю тебя обедом, — сказала она, показывая тарелку с едой, которую принесла с собой, — Я так и думала, что ты будешь здесь. — Она закончила и повернулась ко мне. Она не сердилась, но в ее голосе прозвучало мягкое предупреждение.

Она слышала их разговор в большом доме. Интересно, знала ли она правду? Она была с ними так долго, могли ли такие секреты быть скрыты от нее? Я в этом сомневалась.

— Сейчас вы у меня покушаете. У меня есть шоколадный пирог в холодильнике. Если захочешь остаться переночевать сегодня на диване, он твой, — сказала она Гуннеру и пошла на кухню готовить сладкий чай.

— Вы знали? — спросил ее Гуннер, когда мы сели за стол.

Она остановилась, но на нас не посмотрела. Ее внимание было приковано к очкам.

— У меня были подозрения, — наконец ответила она.

Этого ему было достаточно. Больше он ничего не спросил. Мы ели молча, а когда пришло время ложиться спать, он уснул на диване.

Я не хотел такой жизни, как у него. Ни секунды.

ГЛАВА 30

БРЭДИ

Ни Уиллы, ни Гуннера в школе не было. Я ждал до третьего урока, а потом начал беспокоиться. Что-то было не так. Я оставил учебники в шкафчике и направился в конец коридора, где проходили уроки музыки, а также плотницкого мастерства.

Сегодня до обеда там никого не будет, а еще там есть запасная дверь. Единственная, из которой я могу выбраться и не попасться.

Я написал Гуннеру, как только понял, что его нет в школе, но он мне до сих пор не ответил. Если бы только его не было в школе, я бы не волновался. Но отсутствие его и Уиллы смотрелось совершенно по-другому. Как же это похоже на Лоутона.

Неужели их поймали вместе? Дерьмо. Его родители заставили Уиллу уехать? Или еще что похуже? Уилла утешала его из-за очередного дерьма его отца?

Как бы то ни было, я должен был добраться туда и убедиться сам. Уилла не из тех девушек, которые пропускают школу, потому что у нее возникла интрижка. Что-то определенно было не так с одним из них или с обоими. Им может понадобиться моя помощь.

Я подбежал к своему грузовику, завел его и направился к владениям Лоутонов так быстро, как только мог, стараясь не привлекать внимания. Последнее, что мне было нужно, чтобы копы поймали меня на неделе выпускников. Играть бы мне это не помешало. Даже местная полиция хотела победы.

Если тренер узнает, что мы с Гуннером пропали на день, он разозлится. Мне нужно было вернуться до тренировки, и Гуннеру тоже. Что бы ни происходило, это не могло быть настолько серьезно. Мой гнев начал расти, когда я представил, как он и Уилла зависая вместе, попадаются.

Он знал, что она здесь, потому что ей больше некуда было идти. Мы не знали почему, но ее мать была сукой, так что для меня этого было достаточным оправданием. Уилла не очень-то мне открылась, если честно совсем не открылась. Рассказала ли она все Гуннеру? Мысль о том, что он знал о её прошлом больше, чем я, не укладывалась в моей голове. Почему Уилла доверяет Гуннеру а не мне?

Я был надежным, хорошим парнем. К которому девушки тянулись, когда им требовалось плечо, чтобы поплакать на нем. Не Гуннер. Он совершенно не подходил на эту роль.