— Думаю, что я останусь, — ответил я, дразня ее. Она создала этого монстра. Теперь она могла все исправить или, по крайней мере, дать мне ответы на мои вопросы.

— Гуннер, — театрально вздохнула она, — Мне нужно поговорить с твоим отцом наедине.

— Он не мой отец. Больше не называй его так НИКОГДА.

Она сделала паузу. Я ожидал, что она будет спорить со мной, но она продолжала сердито смотреть на него.

— Нет, это не так. Но ты Лоутон, и он это знает. Ты наследник такой же части наследства Лоутонов, как и Ретт, и он это знает. А теперь уходи, и я напомню ему, как он ошибается.

— Не называй меня Лоутоном. Его кровь не течет по моим венам, — я выплюнул эти слова, как будто они были такими же отвратительными на вкус, как и то, что происходило у меня в желудке.

— Вот тут ты ошибаешься. Кровь Лоутона течет в твоих жилах так же, как и в жилах твоего брата. Сейчас же. Иди!

Ретт схватил меня за руку и потащил к двери.

— Пошли, — потребовал он, и я последовал за ним. Не потому, что я ему подчинялся. Я просто запутался. Что она имела в виду, когда сказала, что я Лоутон?

Все. Это.

ГЛАВА 29

УИЛЛА

Я открыла холодильник, достала тарелку с едой, которую оставила для меня бабуля. Жареная рыба с варенными брокколи и запеченной картошкой, лежало на одной из ее желтых цветочных тарелок, как всегда накрытое.

Я вернулась домой после долгой прогулки около пяти часов. После такой физической нагрузки я сильно проголодалась. Я была готова съесть кусок пирога целиком и сразу.

Звук подъезжающей машины помешал мне разогреть еду. Поставив тарелку на стойку, я подошла к задней двери, чтобы посмотреть, кто приехал. У меня было ощущение, что это Гуннер, но я хотела убедиться.

Я была права.

Придурок.

Я вернулась к еде, развернула ее и поставила в микроволновку. Как только еда начала медленно крутиться на стеклянном блюде, раздался стук в дверь. Я думала, может, проигнорировать его. Он пришел извиниться. Я ожидала этого. Но я не должна была его прощать.

Когда звякнула микроволновка, оповещая меня о том, что еда согрелась, я открыла дверцу, достала и поставила её на стол. Раздался еще один стук. Он не сдавался.

Я повернулась и уже хотела злобно на него посмотреть, но остановилась, увидев выражение го глаз. Он бы расстроен. Его глаза были красными, как будто бы он плакал.

Это привлекло мое внимание. Мое раздражение быстро сменилось беспокойством, я поспешила к двери, чтобы открыть ее и убедиться в своих догадках.

— Что случилось? — спросила я, не ожидая от него молниеносного ответа, потому что он был расстроен.

— Могу я войти? — спросил он, его голос хрипел от волнения.

Я отступила и впустила его вовнутрь.

— Что случилось? — повторила я вопрос.

Прежде чем посмотреть на меня, он потер лицо руками и глубоко вздохнул.

— Я знаю, кто мой отец, — сказал он с такой тревогой в голосе, что это не было не него похоже.

Ого. Этого я меньше всего ожидала. По крайней мере никто не умер. Хотя ответ на этот вопрос может быть хуже. Похоже, так оно и было. Спрашивать его, о чем-либо не имело смысла. Поэтому я просто ждала.

Ему потребовалось несколько минут, он все еще стоял в коридоре, как будто он все еще был в шоке. Интересно, сможет ли он вообще мне сказать? Это было плохо. Также мне казалось не правильным кидаться к нему с объятиями.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем он перевел взгляд на меня.

— В конце концов, я Лоутон, — сказал он.

Значит, его отец был его отцом. Неужели это так ужасно?

— Ты не счастлив по этому поводу? — спросила я.

Он издал смешок.

— Я Лоутон, но человек в этом доме, все еще не мой отец.

Теперь я была сбита с толку. Полностью. Расспрашивать его казалось плохой идеей, поэтому я просто ждала, пока он решит, как и что он мне скажет.

— Это так хреново, — вздохнул он и провел рукой по волосам, в его глазах читались недоверие и гнев.

Кто, черт возьми, его отец? Я ждала ответа, я очень тревожилась за него, но я все равно хотела знать. Он не просто заинтриговал меня.

— Я его почти не знал. Есть фотографии, где я и он, и глядя на фото, я могу сказать, что он любил меня. Но теперь я понимаю ненависть моего отца к нему. Моя бабушка говорит о нем, как о дьяволе. Они ненавидели его так же сильно, как и меня.

Мне пришлось прикусить язык, чтобы не задавать вопросов. Это было бесчувственно. Не в силах ничего поделать, я подошла к нему и положила мою руку поверх его, в молчаливом жесте поддержки. Он развернул ладонь и сжал мою, как будто я была его единственной надеждой на тонущем корабле.

— Мой дед не был моим дедом на самом деле. Джереми Гуннер Лоутон был моим биологическим отцом, — он сделал паузу, потом посмотрел на меня, и его слова звенели у меня в голове, — Моя мать спала со своим тестем.

О, боже.

— Это все мое. Он оставил мне все это по закону. Все. Это.

Все, это что? Что он имел ввиду? Хотела я спросить, но не стала.

— Мой отец думал, что может контролировать мою мать, чтобы скрыть этот факт, но она стояла напротив него и угрожала объявить об этом миру, и дать мне возможность обратиться в суд. Старик действительно выглядел так, будто был способен убить.