Читаем В блаженном угаре полностью

Раздается утихомиривающее «ш-ш-ш… ш-ш-ш» — спасибо Китсу.[56] Никак не ожидал, что этот отрывочек произведет столь ощутимое впечатление, «волшебство Поэзии» теперь трогает очень немногих. Ивонна аплодирует; как восприняла мою декламацию Рут, понять невозможно. Раздаются ритмичные глухие щелчки по пачкам — это все в едином порыве достают сигареты.

— Чье это?

— Китса.

— Да, я сразу про него и подумала, — говорит Мириам. — Китса обожаю. «Оду соловью»:

Робби (с порога кухни):

— Пыльное старье.

Я:

— И что?

— И то. Они, видите ли, цитируют Китса.

Я:

— И что?

Тим:

— Они вызубрили его наизусть: «В прекрасном — правда, в правде красота…»

Мириам, с упоением продолжая «Оду соловью»:

— …«Пора, пора покинуть мир скорбей»…

Тим, Пусс и Мириам подхватывает тоже:

«…Вот все, что нужно помнить на земле».[57]

И вразнобой:

— Поразительно, он умер совсем молодым. Замечательная судьба.

Я — всем им:

— Угху. Я тоже люблю «Оду греческой вазе». Дивный финал. А судьба действительно неординарная. Теперь о том отрывочке, с которого я начал. В нем точно отражены методы, которые используют в ашрамах. Они хорошо знают возможности языка и выворачивают слова, наделяя их другим, необходимым гуру смыслом. Тоже, так сказать, развеивают «чары зла», вы согласны?

Все дружно кивают.

Я всматриваюсь в полосу света над их головами, волшебно-розового, и продолжаю свою лекцию о методах контроля над сознанием, очень напоминающих гипноз. Китс, можно сказать, делает весьма прозрачный намек на то, что механизм действия слова сродни магии.

— Словесное воздействие может на какое-то время нейтрализовать мозг. Могли бы вы сами привести какой-нибудь пример? — говорю я.

Все опять дружно кивают, не сомневаясь, что могли бы. И пусть не сомневаются, я же не полный идиот, чтобы действительно ждать от них ответа.

— «Майя». Это понятие обыгрывается почти во всех восточных культовых общинах. Наш мир — лишь некая грубая материальная иллюзия, в которой каждому из нас заранее отведена определенная роль. Вот что оно означает. Настоящая же реальность скрыта за этой обманчивой завесой. Теперь, чтобы окончательно сбить вас с толку, добавлю, что это понятие вполне органично для индуизма с его особой системой символов. Но! Уроженцы Запада — кое-кто из них — склонны воспринимать подобное отрицание реальности мира чересчур буквально. Вот они-то и кидаются в крайности, до бесконечности, отринув и заклеймив собственное — никчемное, как им начинает казаться — прошлое. Так, вступая в ряды общества «Харе Кришна», вы подвергаетесь великому соблазну: отдать всю оставшуюся жизнь исключительно на милость Кришне. Теперь, что бы с вами ни происходило, на то его воля. По сути дела, вам мало-помалу навязывают упрощенное решение всех острых и спорных проблем, отныне никаких угроз, никаких душевных терзаний, никаких страхов и чувства вины.

Я тыкаю пальцем в свой стакан.

— Никто не хочет выпить еще?

— Нет, спасибо… пока неохота…

— Видите ли, мне бы не хотелось прерывать показ, так что лучше налить себе чего-нибудь заранее.

Раздается легкий ропот, но все сидят на месте.

— И все-таки… никому не хочется налить себе еще?

— Можно…

— Нет-нет…

— Попозже…

— Учтите, то, что вы увидите, потребует полной эмоциональной отдачи, ведь манипулирование сознанием людей напрямую связано с жестокостью… и будет очень досадно, если кто-то кинется искать бутылку…

— Нет, все нормально, никаких проблем.

— Но вдруг вам захочется снять нервное напряжение, — продолжаю давить я.

— Погодите!

Билл-Билл все-таки нехотя встает и направляется к столику с напитками. Мы все наблюдаем, как он сначала берется за бутылку с джином, потом, передумав, хватается за водку, потом, чуть отступив, подходит к виски. За ним гуськом плетутся Мириам, Пусс, Йани.

— Ха-ха, ну что, теперь понятно? — Я подмигиваю остальным. — Кап-кап-кап на мозги, суперсредство. Вроде рекламы, действующей на подсознание, когда вам пытаются впарить какую-нибудь дрянь, чипсы или очередное газированное пойло… «это то, что вам нужно»… «истинный вкус блаженства»… Ну ладно, теперь все по местам.

— Что-что?

— Сказал же вам человек: «по местам».

— А как же насчет выпивки?