Читаем В битвах под водой полностью

— Обнадеживать трудно, Ярослав Константинович, сроки сжатые. Постараемся, конечно. Подводники нам помогают, большего от них, пожалуй, и не потребуешь…

Давно уже перевалило за полночь, когда Метелев и Селиванов вышли из моей каюты.

После их ухода ко мне явился с докладом и проектом плана работ и занятий на следующий день старший лейтенант Косик.

— Мы с вами завтра целый день будем заниматься вместе! — заявил я Косику после утверждения плана. — Вы мне будете объяснять устройство лодки. С утра приходите в комбинезоне и пойдем по кораблю.

— Может быть… сперва ознакомитесь с документами… в каюте?

— Нет, подводную лодку изучают на подводной лодке.

— Да, но буду ли я хорошим учителем, товарищ командир?

— Как так? Вы помощник, вы должны лодку знать лучше всех.

— Есть! — произнес несколько озадаченный Косик. С утра следующего дня мы действительно начали изучение «Малютки».

В первом отсеке нас встретил с рапортом старшина группы торпедистов Леонид Терлецкий.

— Будем изучать устройство лодки. Занимайтесь по плану, не обращайте на нас внимания, — сказал я старшине.

— Есть! — отрезал старшина, стоя в положении «смирно». В его маленьких хитроватых глазках я уловил искорку улыбки.

— Что улыбаетесь?

— Никак нет, — вывернулся Терлецкий, — то есть…

— Не обращать внимания на начальников трудно, — помогая своему старшине, вмешался в наш разговор матрос Свиридов.

Общее устройство подводных лодок типа «Малютка» я знал. И поэтому занятие мы начали сразу с детального изучения систем и боевых установок. Мы залезали буквально во все уголки корабля, подробно занося на чертеж все, что видели и ощупывали. Таким образом, постепенно составлялись подробнейшие схематические чертежи расположения боевых механизмов и систем — главной водяной, воздуха высокого, среднего и низкого давления и других.

Глядя на нас, и остальные офицеры и старшины «Малютки» все свободное от работ по ремонту и частых в те горячие дни боевых тревог время стали посвящать совершенствованию своих знаний.

— За последнее время подводники твоей «Малютки» помешались. В этом, конечно, ты сам виноват! — переступая через леер на борт «Малютки», с места в карьер заметил однажды мой старый приятель Михаил Грешилов. При этом он привычным движением огладил пышную черную бороду, подошел к столику, заваленному чертежами и рисунками, и принялся их рассматривать.

— Помешались? — повторил я, обнимая своего друга.

— Говорят, у тебя все — и начальники, и подчиненные — днем и ночью изучают подводную лодку, спешат с ремонтом. Рабочие как будто даже не спят…

— Война ведь, — отозвался я. — Это не только мое влияние.

— Нет, твое!

— Я знаю, ты любишь подбодрить людей. Но имей в виду, я рассчитываю на твою помощь… конечно, советами главным образом.

— Готов помочь чем могу. Но пока, я вижу, ты сам справляешься… Чувствуется школа Льва Петровича… Я, брат, так же, как и ты, начинал. Поначалу было нелегко, — и Грешилов с увлечением принялся рассказывать о своей службе в должности командира подводной лодки.

В командование лодкой он вступил два года назад. Задолго до первого выхода в море, пока лодка достраивалась, экипаж сроднился с кораблем, досконально изучил его. И когда в марте 1941 года закончились заводские испытания, на лодке был поднят Военно-Морской флаг.

В присутствии всего личного состава Грешилов скомандовал: «Военно-Морской флаг поднять! Заводской спустить!»

В этот миг он понял, что пройден важный рубеж на жизненном пути. Комсомолец из курской деревни, попавший на флот, вступал в ответственную роль командира корабля. И люди, замершие в строю, отныне будут выполнять свой долг перед Родиной, следуя его приказаниям. Они должны повиноваться его воле, учиться у него… Сможет ли он быть таким командиром? Есть ли у него все, что необходимо для этого?

Недолго пришлось Грешилову свыкаться с новой ролью, всего три месяца. Однако за это время экипаж успел изучить все капризы своей лодки и полюбить ее. Грешилов всячески старался укрепить в экипаже чувство любви к своему боевому кораблю.

На борту лодки не было человека старше тридцати лет. Большую часть экипажа составляли комсомольцы. Для каждого из них лодка была не только военным кораблем, но и частицей Родины.

Но знания механизмов и устройств лодки слишком мало для командира корабля. Надо хорошо изучить людей, заниматься их воспитанием. А эту задачу можно решить лишь путем повседневного общения с подчиненными. И Грешилов долго и настойчиво работал со своим коллективом. Зато он мог почти безошибочно сказать, как будет вести себя тот или иной член экипажа в минуту трудного испытания. Знал, что можно довериться главному старшине Борису Сергееву, отлично изучившему свое хозяйство и ревностно следившему за тем, чтобы электрическое сердце лодки не давало перебоев, знал, что можно положиться на старшину торпедистов Владимира Макаренко, исполнительного подводника, влюбленного в свои торпедные аппараты.