Читаем Узы крови полностью

– Здесь мы регулярно теряем целое состояние, – сказал Рис, – но планируем эту потерю заранее.

– Непонятно.

Рис подошел к одной из полок и снял с нее бутылочку. На этикетке стояло: «Ботулизм».

– Знаешь, сколько случаев заболевания ботулизмом было зарегистрировано в прошлом году в Штатах? Двадцать пять. А мы тратим миллионы долларов, чтобы это лекарство не сошло с производства.

Он не глядя снял другую бутылочку.

– Вот средство от бешенства. И так далее. Вся комната заполнена препаратами и лекарствами от редких заболеваний, от укусов змей, отравления ядовитыми растениями... Мы бесплатно поставляем их армии и в больницы. Это наш вклад в социальное благосостояние страны.

– Это прекрасно, – сказала Элизабет.

«Сэмюэлю это бы понравилось», – подумала она. Рис повел Элизабет в облаточный цех, где подаваемые на конвейер пустые бутылочки стерилизовались, наполнялись таблетками, обклеивались этикетками, закупоривались ватой, закрывались и запечатывались. И все это делалось с помощью автоматов.

В комплекс входили также стеклодувный цех, центр архитектурного планирования и отдел по недвижимости, занятый скупкой земли для производственных нужд концерна. В одном из зданий находились десятки людей, писавших, редактировавших и издававших буклеты на пятидесяти языках.

Некоторые из цехов напоминали Элизабет оруэлловский роман «1984». Стерилизационные помещения были залиты жутковатым ультрафиолетовым светом. Соседние с ними помещения были окрашены в различные цвета – белый, зеленый или голубой, – и рабочая одежда занятых в них людей была соответствующего цвета. Если кому-либо из них приходилось входить или выходить из цеха, они могли это сделать, только пройдя через стерилизационное помещение. Рабочие в голубом на целый день запирались в своей комнате. Перед обедом, или перерывом, или если им понадобится выйти в туалет, они обязаны были снять с себя рабочую одежду, пройти в нейтральную зеленую зону и переодеться. По возвращении процесс повторялся в обратном порядке.

– Думаю, сейчас тебе станет еще интереснее, – сказал Рис.

Они шли по серому коридору исследовательского блока. Подойдя к двери, на которой висела табличка: «ВНИМАНИЕ! ПОСТОРОННИМ ВХОД ВОСПРЕЩЕН», Рис толкнул ее и пропустил Элизабет вперед. Пройдя затем через другую дверь, они очутились в тускло освещенном помещении, заставленном сотнями клеток с животными. Воздух здесь был спертым, жарким и влажным, и Элизабет показалось, что она попала в джунгли. Когда глаза ее привыкли к полумраку, она разглядела в клетках обезьян, хомяков, кошек и белых мышей. У многих из них на теле проступали зловещего вида шишки и нарывы. У некоторых были обриты головы, и из них торчали вживленные туда электроды. Некоторые из зверьков пищали или без умолку тараторили, взад и вперед носились по клеткам, другие были неподвижны и, казалось, находились в бессознательном состоянии. Шум и вонь были нестерпимыми. Это был ад в миниатюре. Элизабет подошла к клетке, где сидел маленький белый котенок. Часть его мозга была оголена, и из нее в разные стороны торчало несколько тонких проволочек.

– Что... для чего все это? – пролепетала Элизабет.

Высокого роста бородатый молодой человек, делавший в блокноте какие-то пометки, пояснил:

– Мы испытываем новый транквилизатор.

– Надеюсь, испытания будут успешными, – сказала Элизабет. «Во всяком случае, мне бы он сейчас не помешал». И, пока ей совсем не стало дурно, она поспешила выйти из комнаты.

Рис выскочил вслед за ней.

– Тебе плохо?

– Нет, все в порядке, – набрав в грудь побольше воздуха, слабым голосом сказала Элизабет. – Неужели все это так необходимо?

Рис с укоризной посмотрел на нее и ответил:

– От этих опытов зависит жизнь многих людей. Ты только представь себе, что более трети из тех, кто родился в пятидесятые годы, живы благодаря лекарствам. А ты говоришь, зачем опыты.

Больше таких вопросов она ему не задавала.

* * *

На осмотр только основных, ключевых подразделений комплекса у них ушло шесть дней. Элизабет чувствовала себя полностью разбитой, голова у нее шла кругом. А ведь она ознакомилась всего лишь с одним из заводов Роффа. А по белу свету таких вот заводов было разбросано десятки, а то и сотни.

Поражали факты и цифры.

– Чтобы в продажу поступило то или иное лекарство, нам необходимо затратить от пяти до десяти лет на исследования, но даже и тогда из каждых двух тысяч опытных образцов на рынок поступает лишь три апробированных лекарственных препарата.

– ...В одном только отделе контроля за качеством продукции «Рофф и сыновья» держат триста человек.

– ...Количество рабочих, занятых в концерне, включая все его зарубежные подразделения, достигает полумиллиона.

– ...В прошлом году общий доход концерна составил...

Элизабет слушала и с трудом переваривала цифры, которыми без устали сыпал Рис. Она знала, что концерн огромен. Но слово «огромен» было слишком абстрактным. Перевод его на конкретные количества занятых в нем людей и сумму денежного оборота поражал воображение.

В ту ночь, лежа в постели и вспоминая все, что видела и слышала, Элизабет чувствовала, что явно села не в свои сани.