Макс пропустил его слова мимо ушей и быстро вскарабкался в машину. Когда они взлетели, Макс обернулся к пилоту:

– А кто был тот пассажир, которого вы доставили на Сардинию?

– Его фамилия была Уильямз.

* * *

Теперь темнота стала союзником Элизабет, скрыв ее от убийцы. Бежать уже было невозможно. Надо найти в доме место понадежнее и там спрятаться. Она побежала наверх. Рис не сразу догадается, где она. На верхней площадке она застыла в нерешительности; затем бросилась в спальню Сэма. Неожиданно из темноты что-то прыгнуло прямо на нее, и когда она уже было открыла рот, чтобы закричать, сообразила, что это тень от качающегося под неистовым напором ветра дерева. Сердце ее так бешено колотилось в груди, что Рис, несомненно, должен был слышать его стук внизу.

Задержи его, стучало в ее мозгу. Но как?

Голова отказывалась быстро соображать. Перед глазами все плыло как в тумане. «Думай!» – приказала она себе. Что бы на ее месте предпринял Сэмюэль? Она подбежала к крайней спальне, вынула изнутри двери ключ и снова закрыла ее на ключ, но уже снаружи. То же она сделала и со всеми остальными дверями спален. И теперь они заперты, как в свое время были заперты снаружи ворота краковского гетто. Элизабет плохо соображала, зачем она сделала это, потом вспомнила, что убила Арама и они не должны были ее уличить в убийстве. Она увидела, как внизу вспыхнул фонарик и стал медленно подниматься вверх по лестнице. Сердце ее замерло: Рис искал ее, чтобы убить. Элизабет побежала к лестнице, ведущей в башню, и стала подниматься по ней, но где-то на полдороге колени ее подогнулись, и остаток пути она вынуждена была ползти на четвереньках. Но вот она уже на верхней площадке. С трудом встав на ноги, отворила дверь башенной комнаты. «Дверь, – сказал Сэмюэль. – Закрой за собой дверь!»

Элизабет закрыла дверь на ключ, хотя знала, что это не остановит Риса. «Но зато ему придется теперь ломать дверь», – подумала она. А как он объяснит все это полиции? Смерть ее теперь обязательно будет похожа на убийство. Она стала придвигать к двери мебель. Но делала она это медленно и с усилием, словно темнота, как вода, сковывала ее движения. Сначала она придвинула к двери стол, затем кресло, затем еще один стол, делая все это механически, воздвигая этот ничтожный барьер перед неумолимой смертью, чуть-чуть отодвигая ее от себя. Снизу до нее донесся какой-то грохот, затем грохот повторился и тут же следом раздался в третий раз. Видимо, Рис взламывал двери спален. Еще одно свидетельство насилия, которое полиция вряд ли упустит из виду. Он заманил ее в ловушку, но ей все же удалось хоть частично расстроить его планы. Но что-то тут явно не сходилось. Если Рису было необходимо инсценировать ее смерть как несчастный случай, зачем же ему самому ломать двери? Она подошла к балконной двери и выглянула наружу, и тотчас, словно прощаясь, ветер завел в ее честь свою похоронную песню. За балконом зияла пустота, а далеко внизу кипело море. Выбраться отсюда живой было невозможно. Тут Рис и убьет ее. Она оглянулась в поисках хоть какого-нибудь оружия, но в комнате не было ничего, чем она могла бы защищаться.

В кромешной мгле ей ничего другого не оставалось, как ждать своего убийцу. Что же Рис медлит? Почему не поднимается наверх, чтобы выломать дверь и разом покончить с ней? Выломать дверь. Что-то тут не вяжется. Даже если ему удастся вынести отсюда ее труп и как-нибудь избавиться от него, все равно ему никак не объяснить учиненный в доме разгром, разбитое зеркало, выломанные двери. Элизабет попыталась влезть в шкуру Риса и самой придумать, каким образом представить все это полиции, чтобы снять с себя всякие подозрения в умышленном убийстве. Она пришла к выводу, что есть только один способ сделать это.

Но не успела она додумать свою мысль до конца, как почувствовала запах дыма.

Глава 56

С вертолета Макс видел, что берега Сардинии были сплошь окутаны густым кружащимся облаком красной пыли. Перекрывая шум винтов, пилот прокричал в ухо Максу:

– Плохо дело! Не знаю, сумею ли сесть.

– Вы обязаны это сделать! – проорал ему в ответ Макс. – Летите к Порто-Черво.

Пилот всем телом повернулся к Максу.

– Но это же прямо на вершине этой чертовой горы.

– Знаю, – сказал Макс. – Сможете там сесть?

– Попытаюсь. Но шансов сесть у нас три против одного.

– Что сядем?

– Что не сядем.

* * *

Дым теперь густо валил из-под двери и просачивался сквозь доски пола, а к завываниям ветра прибавился новый звук – рев разбушевавшегося пламени. Получив исчерпывающий ответ на мучившее ее сомнение, Элизабет поняла, что теперь уже было слишком поздно, чтобы думать о спасении. Она попала в ловушку. Какая разница, что были разбиты зеркала и мебель? Через несколько минут от дома и от нее вообще не останется никаких следов. Все сожрет огонь, как когда-то сожрал он лабораторию вместе с Эмилем Джипли, а у Риса будет полное алиби, что в момент пожара он находился совсем в другом месте, и никто ни в чем не сможет его заподозрить. Она проиграла. Он их всех одурачил.