Читаем Узники неба полностью

В действительности все строение было центральной штаб-квартирой организации Фаустаффа — многоэтажное здание, расположенное на одной из главных улиц Хайфы. Зарегистрировано оно было как офис Транс-Израильской Экспортной Компании. Если бы власти когда-нибудь заинтересовались им, они ничего бы не сделали, не предупредив Фаустаффа заранее. Отец Фаустаффа был уважаемой фигурой в Хайфе, и его таинственное исчезновение стало в некотором роде легендой. Возможно, благодаря доброму имени его отца, Фаустаффа и не беспокоили.

Они подошли к двери с табличкой «Лекционная комната». Внутри было несколько рядов стульев, обращенных к небольшому проекционному экрану. Рядом с экраном стоял стол — нечто вроде контрольной панели управления.

— Садитесь, мистер Боуэн, — сказал доктор Мэй в то время, как Фаустафф прошел к столу и уместился в кресле. Мэй, скрестив руки, уселся рядом с Боуэном.

— Я постараюсь быть по-возможности краток, — начал Фаустафф, — и собираюсь использовать несколько слайдов и кинокадров, чтобы проиллюстрировать то, что хочу сказать. Я, разумеется, также отвечу на вопросы. Но полностью во все детали, которые вы захотите узнать, вас должен посвятить доктор Мэй. Идет?

— Идет, — сказал Боуэн.

Фаустафф нажал на кнопку, приглушая свет.

— Хотя кажется, что мы уже многие годы путешествуем через подпространственные уровни, — начал он, — в действительности мы находимся в контакте с ними только с 1971 года — двадцать восемь лет. Открытие альтернативных планет осуществил мой отец, работая здесь, в Хайфе, в Технологическом институте.

На экране возникло изображение — фотография высокого, довольно мрачного человека — с другим Фаустаффом, его сыном, у него не было почти никакого сходства. Он был тощ, с огромными меланхоличными глазами, большими руками и ногами, и походил на комического актера в роли голодающего.

— Это он. Он был атомным физиком, и чертовски хорошим. Родился в Европе, провел некоторое время в немецком концентрационном лагере, бежал в Америку и участвовал в работе над бомбой. Америку он покинул сразу же после взрыва в Хиросиме, немного путешествовал, исполнял работу, направляемую Английским Обществом Ядерных Исследований, потом получил приглашение приехать в Хайфу, где проводились очень интересные работы в области высокоэнергетических частиц. Такие исследования особенно увлекали моего отца. Его главным устремлением, которое он скрывал от всех, кроме моей матери и меня — было создать изобретение, способное противостоять атомному взрыву — всего лишь выключить бомбу, и точка. Глупая мечта, конечно, и ему хватило ума это осознать. Но он всегда считал, что должен продолжать работу, если есть хотя бы шанс. Хайфа предложила ему этот шанс — или он так думал. Его собственная работа с высокоэнергетическими частицами подала ему идею, что спасительное изобретение может быть наконец создано путем эффекта коррекции нестабильных элементов направленным потоком высокоэнергетических частиц, так, чтобы, контактируя, смешанные частицы стали единой цепью, некоей оболочкой вокруг нестабильных атомов, которая, так сказать, «успокоит» их и позволит им легко и свободно распределяться.

У некоторых ученых в Хайфском Технионе появлялась та же идея, и ему предложили возглавить исследования.

Он работал в течение года и вскоре подошел к созданию прибора, который был прообразом наших адъюсторов — «выправителей» в их наиболее примитивном виде. Тем временем умерла моя мать. Однажды отец и несколько других ученых, проводя испытания, допустили ошибку в регулировке деталей, составлявших прибор. Безуспешно пытаясь наладить управление, они создали первый «туннель». Естественно, они не знали, что это такое, но исследования вскоре дали им информацию о подпространственных альтернативных Землях. Дальнейшие исследования, проводимые в бешеном темпе параллельно с работой над адъюстором, туннеллером и инвокером, принесли знания о двадцати четырех планетах, альтернативных нашей Земле! Они существовали в том, что мой отец назвал «подпространством» — серии «напластований», лежащим как бы под нашим собственным пространством, уходя все глубже и глубже. Не прошло и года после открытия, как осталось только двадцать альтернатив, и они стали свидетелями гибели одной из планет. К концу второго года оставалось семнадцать альтернатив, и они знали, что происходит.

Каким-то образом вступало в силу полное разрушение планетарной атомной структуры. Оно начиналось в небольшой области и постепенно распространялось вширь, пока вся планета не распылялась в газ, а газ не рассеивался в пространстве, не оставив от планеты и следа. Малые области, где начинается уничтожение, мы теперь называем Локализацией Нестабильной Материи и в состоянии с ними бороться. То, что мой отец считал каким-то природным феноменом, было позднее определено как деятельность разумных существ, обладающих техникой, способной уничтожать материю.