Читаем Узник зеркала (СИ) полностью

Оливия пропустила его комплимент мимо ушей. Оды ее красоте она слышала и раньше, и в куда более изящных выражениях. Среди ее поклонников когда-то было два знаменитых поэта, заколовших друг друга на дуэли за ее сердце, и один странствующий бард, который попытался пленить ее внутри зачарованной гитары, когда она ему отказала. Пока отец не вбил себе в голову странных идей, ей надо было выставить графа вон так, чтобы он не посмел вернуться.

— Тогда, полагаю, вы не откажетесь от возможности узнать меня получше перед тем, как решите, что именно со мной вы хотите связать свою жизнь?

— Свое решение я уже принял, и сильно сомневаюсь, что наш разговор может его изменить. Но я удовольствием приму ваше предложение. Можете считать, что все мое время в вашем распоряжении, — со странной усмешкой ответил ей лорд Колдблад.

— В таком случае, прошу вас, вернемся в отцовский кабинет.

Оливия уверенно распахнула дверь: старый Хаксли уже вовсю дымил трубкой, к запаху табака примешивалась терпкая горечь бренди. Попросив изумленного отца оставить их наедине, Оливия с важной грацией заняла кресло и указала графу в кресло напротив. В этот раз, Тот-Кто-Живет-На-Холме подчинился.

— Красота, — сказала Оливия, — вам не кажется, что люди ее переоценивают?

— Так судить может только очень красивая женщина, - с улыбкой в уголках глаз заметил граф.

— И все же! Сколько из-за нее уже было кровопролитных сражений, сколько честных и храбрых людей погребено под землей потому, что однажды красота, как забродившее вино, вскружила им головы? Вы готовы жениться на мне, увидев меня всего лишь один единственный раз и ни разу не заговорив со мной. Почему? Потому что вы сражены моей красотой, которая подняла меня в ваших глазах, представив лучше, чем я на самом деле есть, так ведь? Кто поверит, кто захочет верить, что изнанка прекрасного — это зачастую порочность и глупость?

— Не беспокойтесь, я женюсь на вас, даже если вы глупы и порочны, — холодно улыбнулся ей лорд Колдблад.

— Я вовсе не имела в виду, что я… — смешалась Оливия, спохватившись, что в погоне за драматическим накалом наговорила глупостей. — Я лишь хотела сказать, что… Что это опрометчиво… Вы думаете, что любите меня, но вы заблуждаетесь…

— Нет, это вы заблуждаетесь, — мягко прервал ее лорд Колдблад, — я в вас не влюблен. По крайней мере, пока. Красотой можно наслаждаться, сохраняя трезвый рассудок.

— Красота не вечна.

— Бывают исключения. В любом случае, почему бы вам не принять мое предложение, мисс Хаксли? Это далеко не самый худший сценарий вашего будущего.

— Вы предлагаете мне мезальянс, ваше общество никогда меня не примет, — уверенно сказала Оливия, скрестив пальцы на коленях, точно монашка. Во взгляде Колдблада промелькнуло скучающее выражение.

— Если это ваша забота, то я могу вас успокоить. Я не выхожу в свет и не устраиваю приемов, в моем доме не появляются посторонние: только слуги. Если вы согласитесь на мое предложение, вам не придется иметь дело с проблемами социального неравенства.

— Совсем никаких приемов? - недоверчиво переспросила Оливия, чувствуя, как последняя фраза неприятно уколола ее. - Что я буду делать в вашем поместье?

— А что вы делаете здесь? В городе мне сказали, вас часто видят в округе с книгой в руке, возможно, вам будет интересно узнать, что библиотека в Колдфилде по количеству экземпляров превосходит королевскую и уступает разве что университету Винтерфилда, и, помимо прочего, в моих владениях с десяток по-настоящему редких томов, которые многими историками считаются давно утерянными, например, полная коллекция Реверенуса. Вы будете свободны от домашней работы, а значит, сможете посвятить себя постижению мудрости древних.

Оливия научным томам предпочитала истории о дальних странствиях, биографии путешественников и поэзию, но полная коллекция Реверенуса даже в ней разожгла интерес. Если граф говорит правду…

— И моя семья?..

— Не будет ни в чем нуждаться, — заверил лорд Колдблад, не сводя с нее внимательных глаз. — У меня есть лишь одно условие. Вы не покидаете пределов владений.

— Никогда?

— Никогда.

— А если я захочу навестить родных?

— Никогда, — повторил он.

— Почему?

— Считайте это ценой, которую придется заплатить за новообретенный рай. Вы обещаете мне подумать?

— В этом нет нужды. Я приняла решение. Я согласна.

Граф не выразил ни радости, ни оживления. Он поднялся с кресла, но лицо его так и осталось окаменевшим, будто он видел полотно судьбы еще до своего прихода и не сомневался в результате. Нет, он не влюблен в меня, разочарованно подумала Оливия, до этого момента все еще пребывавшая в уверенности, что граф околдован ее красотой, пусть сам он это отрицал.

— Рад это слышать. В таком случае, я пришлю сюда завтра своего распорядителя. Мы можем обвенчаться в местной церкви.

— Вы не поцелуете невесту, как велит обычай? — игриво улыбнулась Оливия, тоже поднимаясь на ноги и оправляя платье.