Читаем Узкая дверь полностью

Возможно, оставленный всем этим след подействовал на меня и в этот раз, так что я не проявила особого восторга, когда Доминик предложил провести три свободных дня у моря. Вопреки всем ожиданиям такой уж счастливой я себя не чувствовала. Людей на пляже было слишком много, да и вода оказалась чересчур холодной; как известно, в мае солнце обманчиво теплое, но вода еще помнит зиму. Впрочем, я старательно делала вид, что всем довольна, и, по-моему, была вполне убедительна. Это доказывают и многочисленные фотографии, сделанные Домиником, – сотни фотографий, отснятых во время прогулок по променаду, на пляже и в маленьком саду возле нашего гостевого домика с оштукатуренными стенами. На этих фотографиях мы с Эмили с восторгом запускаем на пляже воздушного змея, или строим замок из песка, или гуляем по улицам, или брызгаемся водой, по щиколотку зайдя в холодное море. Они выглядели такими реальными, эти запечатленные мгновения, а на самом деле были притворством, лицедейством. Эмили тоже хорошо умела «представлять», позируя перед камерой и демонстрируя тот вариант неосознанной детской «пресексуальности», которая свойственная юному котенку; так порой молоденькая девушка напускает на себя вид крайней заинтересованности, заметив, что мужчина, в которого она влюблена, украдкой за ней наблюдает. Однако меня она обмануть не смогла. Это было явное притворство. Как и ее представления с несуществующим «Конрадом», с помощью которых она отвлекала собственное внимание от страха перед чудовищем.

Между прочим, за весь тот уик-энд она ни разу даже не вспомнила о своем невидимом друге. Очевидно, «Конрад» остался дома и в Скарборо за нами не последовал. Доминик, разумеется, сразу почувствовал собственную правоту и вечером, когда Эмили отправилась спать, за бутылкой вина и при свечах принялся развивать свою теорию.

– Это лишь доказывает, – сказал он, – что девочке нужно внимание, только и всего. Эта поездка принесла всем нам столько приятных впечатлений. Так хорошо было побыть здесь всем вместе, как настоящая семья.

Как настоящая семья.

Я не ответила. Значит, он нас считает семьей? И я вдруг подумала, что и сам он, пожалуй, тоже старательно играет некую роль. Щедрого отца, дарящего своему семейству радость и веселье. А ведь он очень нравится самому себе в этой роли. И особенно ему приятно ощущение, что именно он теперь за все в ответе, что именно он сумел исправить то, чему был нанесен ущерб.

Нанесен ущерб. И снова меня охватили сомнения. Снова возникло ощущение, что Доминик и до нашего с ним знакомства прекрасно знал, кто я такая. Собственно, не так уж и трудно было узнать кое-какие подробности моей жизненной истории. Имя и фамилию я не меняла, а он в четырнадцать лет был уже достаточно большим мальчиком, чтобы следить за развитием «дела Конрада Прайса». Но что же он тогда увидел во мне? Что, если его в первую очередь привлек именно «нанесенный мне ущерб», а не моя врожденная способность быстро восстанавливать физические и душевные силы?

– Эй! – окликнул он меня, и в голосе его явно звучала ласка. – Ты что же, снова решила от меня отгородиться?

Я посмотрела на него. Такое знакомое доброе лицо. Такой искренний теплый взгляд, а в глазах отражаются огоньки свечей. И все же душа моя словно разрывалась пополам: одна ее часть стремилась к немедленному бегству, а вторая – к принятию того решения, которого так страстно добивался Доминик.

– Скажи, Доминик, ты знал, кто я такая, до того, как мы с тобой начали встречаться?

Он нахмурился:

– А почему ты спрашиваешь?

– Мне интересно, что ты такого во мне нашел.

В ответ он расхохотался – хорошим таким густым смехом, который должен был бы разом прогнать все мои сомнения, – и сказал:

– Что я в тебе нашел? Бекс, ты что, шутишь? Ты же великолепна! И совершенно ни на кого из моей прежней компании не похожа – на голову их всех выше. Да я до сих пор не могу поверить, что ты теперь моя.

– И я не… не кажусь тебе ущербной? И тебе не хочется что-то во мне подправить, починить, привести в порядок?

Он скорчил рожу, изображая комический испуг.

– Ох, Бекс! Если бы ты могла себя сейчас видеть! Это же просто смешно! Я ведь даже и не мечтал о чем-то подобном. Встреча с тобой – это самое замечательное событие моей жизни. Ты такая упрямая, сильная, умная… – Он взял меня за обе руки и нежно притянул к себе. От него пахло вином, морем и чуточку потом, и к этому примешивался еще какой-то странный запах, похожий на запах озона. И я с радостью нырнула в его объятия, гоня от себя сомнения, порожденные моей вечной убежденностью в том, что я не заслуживаю быть счастливой.