– Знаешь, я ухожу из «Подковы». Могу поговорить о тебе с Майком Ониеном, это наш хореограф. Ты заменишь меня в кордебалете, это мысль, а? Я скажу ему, что ты танцевала с Фредом Астером. Платят сорок пять долларов в неделю.

Хэдли отвлеклась, чтобы обслужить парня, который попросил содовую, размахивая бейсбольной сумкой. Когда он отошел, она ответила:

– Я не танцевала два с лишним года, Манхэттен. Какая теперь из меня танцовщица?

– Вернись в танцкласс, бери уроки. Поработаешь и всё наверстаешь.

– У меня нет времени. И денег тоже. Я сто лет не платила миссис Мерл. И няне. И Черити за то, что она сидит с Огденом. Я должна всем на свете.

Хэдли отвернулась и принялась резкими движениями колоть лед.

– Но ты-то, – спросила она, помолчав, – почему ты уходишь с работы? Не хватало, чтобы и ты бросила танцевать. – В ее голосе вдруг зазвучали суровые нотки. – Не бросишь?

– Ненадолго. Я слишком люблю это занятие. Сколько тебе нужно? – спросила Манхэттен, опустив ресницы.

Хэдли убрала бачок со льдом, протерла прилавок мокрой тряпкой.

– Ты очень добра. Но нет.

Из здания вокзала выплеснулась группа калифорнийских туристов, и дел у Хэдли прибавилось. Манхэттен допила кофе.

Насыпая толченый лед в стаканчики для калифорнийцев, Хэдли смотрела ей вслед, пока она не скрылась в толпе на перекрестке. Итак, девушка, танцевавшая с Фредом Астером, станет такси-гёрл… Она не решилась признаться Манхэттен, что выходит на работу уже сегодня вечером.

16. What is this Thing Called Love? (This Funny Thing Called Love…)[88]

как быстро летит время, правда? Месяц моего испытательного срока давно прошел (я съел второй шоколадный треугольник), но я всё еще ничего не знаю о моем будущем в «Джибуле». Так что сижу тише воды ниже травы. Keep calm, play piano[89], и молчок.

Я рад, что ты обрела покой в Сент-Аннаиг-де-л’Анж, скажи только, откуда у тебя берутся силы вставать в половине пятого, ты ведь всегда просыпалась последней? Да еще идти на молитву! Не становись слишком серьезной, хорошо? Мне нравилось, как ты флиртовала напропалую со всеми мальчиками у нас на Птит-Экюри, вынуждая меня вешать лапшу на уши Жану и Жаку, пока тебя тискал в кино Поль или Пьер. О нет, не меняйся слишком, пожалуйста, моя Розетта!

Вот сейчас, когда я тебе пишу, дверь приоткрылась, и… угадай, кто вошел? № 5, песик Урсулы, одной из здешних девушек. Все говорят, что он воняет, а по-моему, просто пахнет собакой. Самый уютный запах, правда? У него только один недостаток: никогда не знаешь, с какой стороны к нему подступиться. Хочешь погладить его по голове, а это оказывается зад.

№ 5 часто заходил к Джослину. Урсулин песик был созданием тишайшим и добрейшим и проживал по большей части под мебелью. Шик была убеждена, что его использует ФБР и на нем наверняка установлены шпионские микрофоны. И то сказать, густая шерсть, висячие уши, хвост как прическа невесты на свадьбе – их было где спрятать.

Сейчас он лежал под письменным столом, у самых ног Джослина.