Читаем Ужин с Кэри Грантом полностью

– Мой отец – здешний король кирпича. «Космополитен Индастриз». Вот, смотри, видишь?.. Вон то здание курам на смех, вроде советского высотного дома? Кирпич «Космополитен Индастриз». Daddy[30] во всей красе. Остается молиться, чтобы русские не сбросили бомбу на Крайслер-билдинг, не то папочка отстроит на его месте колхоз в сто двадцать этажей. Самое смешное, что мой отец – ярый анти-комми. Он поддерживает Дж. Парнелла Томаса.

– Комми?

– Красные. Коко. Коммунисты.

Он испустил боевой клич. Мотор «бьюика» отозвался эхом.

– У папы башку сносит, стоит только упомянуть комми.

– А мой бастовал с коммунистами, поддерживал Народный фронт, – брякнул Джослин, сам не понимая, с чего вдруг на него напал приступ лояльности.

Он не ожидал отчаянного визга тормозов и чуть не вылетел через ветровое стекло от резкой остановки «бьюика». Космо уставился на Джослина, усиленно изображая изумление и ужас.

– Да ну? Твой отец?.. Oh gosh. И тебе позволили ступить на благословенную землю Америки?!

Он стукнул кулаком по приборной доске и сдавленно фыркнул. Весельчак, однако, этот Космо. А над чем смеяться-то? Отношения между Советской Россией и Соединенными Штатами хуже некуда, все знают, что третья мировая война более чем вероятна.

– Джо, есть одна вещь, которой американцы боятся пуще атомной бомбы: это те самые чертовы коммунисты. Они мерещатся им на каждой кухне. Заметь, доля истины в этом есть. Взгляни на Прагу. В три дня – оп-ля!.. Советы расположились там как у себя дома. Взгляни на Китай. Этот малый, Мао Бим-Бам-Бом, накрыл страну как тучей саранчи… Мао Бим-Бам-Бом! Неужели он всерьез думает, что у него что-то получится, с таким-то имечком? А взгляни на Германию: Сталин морит берлинцев голодом, не пускает к ним ни поезда, ни пароходы[31], а шуму-то сколько.

– Странно, не правда ли? – сказал Джослин. – Америка и Россия были союзниками против Гитлера… И вот они снова враги. А немцы, еще вчера наш жупел, стали жертвами. Этот мир спятил.

– Я спятил, ты спятил, вот тебе и демократия. Чем плохо?

Остановившись у светофора, Космо распаковал пачку жевательной резинки и предложил Джослину угоститься.

– Послушай доброго совета, старина Джо: здесь об этом больше ни слова. Больная тема для Дяди Сэма.

Он покатил дальше, энергично жуя и отчего-то развеселившись. Они ехали к северной части Бродвея, не имевшей ничего общего с кварталом театров. Из решеток в асфальте вырывались столбы пара, словно там проснулись вулканы. Метро было частично выведено наружу; под эстакадами сливались в серый фон закопченные пакгаузы, и всё это походило на Монтрёй, Булонь или Курбевуа, на любой промышленный пригород Парижа.

– Даже в Голливуде страдают этим зудом. Климат там сейчас нездоровый. Не хотел бы я оказаться на месте любого из Голливудской десятки…

– Смотри на дорогу. Голливудская десятка? Что это?

– Никогда не слышал? В общем, Голливуд решил… как бы это сказать? Очистить студии от коммунистического влияния. Если на актера, сценариста, продюсера падет хоть тень подозрения в левизне, он сразу окажется под колпаком у Дж. Парнелла Томаса, нашего Великого инквизитора.

– Которого поддерживает твой отец.

– Да, папа его поддерживает. Дж. Парнелл Томас вызывает их на ковер в Вашингтон, пред светлые очи Комиссии по расследованию антиамериканской деятельности[32]. Там из них выбивают признания. Был? Состоял? Коммунист? И не важно, ответят они да, нет или вообще отмолчатся, всяко влипли по маковку.

– Почему же?

– Если признаешься, что ты коммунист или был им, значит, предатель и пособник врага. А откажешься отвечать – засудят за оскорбление конгресса.

– Красный.

– А?

– Свет.

Космо затормозил. Мужчина в рабочей спецовке восхищенно присвистнул, оторвался от «Дейли Уокер», которую читал, прислонившись к пожарному гидранту, и подошел к машине. Сложив газету, он оценивающим взглядом окинул шасси, колеса, кузов и одобрительно покивал.

– Хороша колымага, хороша… Из тех, кто голосует за Дьюи, а?

– Привет. Космо Браун.

– Джеймс Стюарт, – представился мужчина, пожимая ему руку.

– Джеймс Стюарт! Черт… Вас правда зовут Джеймс Стюарт? Как актера? Который сейчас играет на Бродвее в «Харви»?

– Это его зовут как меня. Я родился на год раньше.

– И вы, как он, разговариваете с несуществующим кроликом? С невидимым Харви?

Космо подмигнул Джослину… но тот поостерегся говорить вслух о своих собственных отношениях с Белым Кроликом Алисы.

– Пьесу не смотрел, – ответил Джеймс Стюарт. – Мне не по карману. Невидимый кролик, говорите? Надо же, чего только они нам не скормят!

– А вы, значит, будете голосовать за Трумэна?

Собеседник достал из-под спецовки пачку листовок и дал каждому по одной.

Против расовой сегрегации

Против страха

УОЛЛЕСА В ПРЕЗИДЕНТЫ!

Космо продемонстрировал ослепительный равнобедренный треугольник.