Читаем Ужин с Кэри Грантом полностью

– Грейс. Спасибо, Пейдж, очень мило с вашей стороны.

«Филадельфия», – снова шепнула Манхэттен на ухо Джослину.

Восхитительная Грейс в розовом ласково похлопала Пейдж по руке. Белизна шевровых перчаток придавала ей особый шик, словно озаряя.

– Вам не о чем беспокоиться, – сказала она, – меня никогда не берут. Семь прослушиваний за месяц. Каждый раз ухожу ни с чем.

Она повернулась к Джослину.

– А вы, похоже, нездешний. Итальянец?

– Француз. Из Парижа. Я Джо.

– Пари-и… – повторила она мечтательно. – Вы давно здесь?

– Пятнадцать минут.

Она рассмеялась озорно и загадочно. Губки в розовой помаде, розовый костюм.

– Я хочу сказать, в Нью-Йорке?

– Со вчерашнего дня.

– Девятнадцатая! – выкликнул по-прежнему невидимый Карл.

– Добро пожаловать в Америку, Джо.

И, дружески кивнув, розовая девушка убежала за кулисы, откуда ей уже махали чьи-то руки.

– Девятнадцатая!

Пейдж вздрогнула, зажмурилась, вдохнула полной грудью, повернулась на каблуках.

Манхэттен взглянула на часы.

– У тебя репетиция? Ты не опоздаешь?

– Уйду, как только выступит наша звезда.

Пейдж ступила под белесый свет софита. Рыбки-пылинки заколыхались вокруг ее щек, шиньона, меха шубки.

– Мисс?..

– Гиббс. Я знаю мой текст, – быстро добавила Пейдж.

В темноте гулко прозвучал ее короткий нервный смешок.

– Вам не жарко? Ваши меха…

– Это мой костюм.

– Хорошо. Слушаем вас.

Молчание Пейдж затянулось. Так затянулось, что Джослин подумал было, не случился ли у нее провал в памяти. Манхэттен поправила съехавшие на кончик носа очки.

– Это я, Розалинда. Вот я и вернулась, Кристофер. Я всё так же весела, обворожительна, мои зубки как жемчуг, не правда ли, я счастливица?

Грейс в розовом костюме обернулась и смотрела с интересом. Розалинда-Пейдж говорила, расхаживала по сцене, шубка нараспашку, в руке букетик.

Сделав паузу перед последней репликой, Пейдж привстала на цыпочки, раздувая ноздри, и воздух вошел в ее грудь со свистом.

– …Мне очень нравятся ваши глаза, Кристофер! Вы ничего не имеете против?

Она выкрикнула это, выплюнула, как ругательство, с силой отшвырнув от себя букетик в апогее пылкого кокетства.

– ОК, – раздался снизу невозмутимый голос Лайла Бейкера. – Отойдите в сторону, мисс… Карл?

– Это была последняя.

И тотчас многоголосый гомон заполонил театр до самых сводов, как будто запустили мотор. Пейдж кинулась к Манхэттен с убитым видом.

– Я сбилась… Всё пропало.

– Ничего подобного! – шепотом воскликнула Манхэттен. – Левая сторона, ты в финале. Цветы… Это просто гениальный ход, милая. Розалинда пришла из сада, всё в тему.

– Правда? Ты так думаешь? – по-детски недоверчиво и трогательно переспросила Пейдж. – Спасибо за букетик, Джо. Он принес мне удачу. Если я получу роль, ты будешь столоваться в Horn and Hardart весь учебный год, я угощаю.

– Horn and Hardart? Гастрономический ресторан?

– Автомат с сандвичами на Центральном вокзале, – пояснила Манхэттен.

– Дамы…

Тот, кого называли Карлом, материализовался из темноты и оказался старше своего голоса; из-под мышки у него разлетались белые листы, а лысина блестела, как лампа Эдисона над полотняным козырьком.

– Оставьте ваш телефон. Вам позвонят.

Пейдж скользнула между Джослином и Манхэттен и взяла обоих под руки.

– Ну, в предвкушении идем чокнемся в Horn and Hardart?

Манхэттен покачала головой.

– У меня репетиция, remember[27]?

Они вышли в проулок к задушенной битумом акации. Группки начинающих актеров расходились.

Джослину до смерти хотелось проводить Манхэттен и посмотреть на репетицию танцев. Но не сочтет ли она его назойливым? Он сосчитал до десяти, вооружился мужеством…

– Я побежала! Пока! – сказала Манхэттен и, прощально помахав пальчиками, умчалась в сторону Таймс-сквер.

Разочарованный Джослин стоял, покачиваясь с ноги на ногу.

– Наша Манхэттен – дикарка, – обронила Пейдж.

С ними поравнялась компания молодых людей, четверо или пятеро. Они прошли было мимо, но один из парней вернулся и обнял Пейдж за талию.

– Эй, Пейдж? А поздороваться? Ты была на прослушивании «Розалинды»?

– Люк! Гай! Мирна! Эд! Глазам не верю. Вы тоже там были?

– Нет, нет, – возбужденно затараторила Мирна. – Мы были на крыше. Мы репетируем «Этот смех» Ноэла Кауарда для театра «Барн Сток». А ты? Твое прослушивание? Как всё прошло?

Они принялись болтать, поздравляя друг друга, все пятеро говорили одновременно, ахая и охая на разные голоса. Джослин стоял поодаль. Наконец Пейдж вспомнила, что он с ней, и представила его друзьям.

– Мы идем в «Уолгринс» перекусить, – сказал один из парней. – Вы с нами, Джо?

Джослин замялся. Он чувствовал себя не совсем уместно в этой развеселой компании и, подумав, покачал головой.

– Я пойду в Пенхалигон-колледж, – сказал он как мог непринужденно. – Заполнить бланки, выбрать курс, составить расписание и всё такое.

Пейдж быстро сжала его руку, с трудом сдерживая нетерпение.

– Ты уверен?

– Уверен.