Читаем Уже мертва полностью

– Когда по черепу наносят удар, он ведет себя подобно воздушному шару: в первую долю секунды кость в месте приложения силы вдавливается вовнутрь, а с противоположной стороны выпячивается. То есть площадь повреждения не ограничивается лишь непосредственно участком нанесения удара. – Я взглянула на Пьера, желая убедиться в том, что он следит за ходом моей мысли. Он следил. – Череп устроен таким образом, что силы, вызванные неожиданным толчком, проходят по нему в определенных направлениях. Поэтому рисунок полома кости может быть примерно предугадан. – Я указала на лоб: – Если, к примеру, удар нанести в это место, повредятся глазные впадины или лицо. – Я провела рукой по задней части черепа, практически не касаясь его: – Если в это – образуются боковые трещины у черепного основания.

Ламанш кивнул.

– В данном случае мы имеем дело с двумя раздробленными ранами и одной вдавленной на правой теменной зоне. Несколько трещин начинаются на противоположной стороне черепа и направляются к ранениям в правой части. Из этого можно сделать вывод, что удары преступник наносил по голове жертвы сзади справа.

– Три удара, – произнес Ламанш.

– Три удара, – подтвердила я.

– От этого она умерла?

Он знал, что я отвечу.

– Возможно. Точно не знаю.

– Что-нибудь еще?

– Следов пулевых или ножевых ранений я не обнаружила. Обратила внимание на какие-то странные порезы на позвонках, но не понимаю их происхождения.

– Может, образовались при расчленении?

Я покачала головой:

– Меня смущает их месторасположение. – Я вернула череп на кольцо. – Расчленение было произведено очень аккуратно. Убийца не просто поотрубал конечности жертвы, а отделил их прямо в местах суставов. Помните, например, дела Гана и Валенсии?

Ламанш задумался, наклоняя голову сначала немного вправо, потом влево, как собака, реагирующая на шелест целлофана.

– Гана нашли примерно два года назад, – подсказала я. – Он был обернут покрывалами и перевязан лентами, ноги отделены и упакованы отдельно.

Тот случай напомнил мне о древних египтянах. Перед мумификацией они извлекали внутренности из тела умершего, чем-нибудь оборачивали их и клали вместе с трупом. Убийца Гана проделал то же самое с ногами своей жертвы.

– А, да. Я помню это дело, – сказал Ламанш.

– Тому парню убийца отрезал ноги ниже коленей. Так же обошлись и с Валенсией – его конечности были отделены на несколько дюймов либо выше, либо ниже сочленений.

Валенсию убили за чрезмерную жадность. Он был наркодельцом. Его тело поступило к нам в хоккейной сумке.

– В обоих этих случаях преступники поступили просто: отсекли конечности жертв в наиболее удобных местах. С Ганьон же все обстоит по-другому: расчленяя ее, убийца аккуратно разделил суставы. Взгляните.

Я показала Ламаншу схему. Для ее создания я использовала стандартный чертеж аутопсии с отметками в тех местах, в которых тело было разрезано. Одна линия на схеме пересекала горло. Другие рассекали плечевые, бедренные и коленные суставы.

– Голова отделена в районе шестого шейного позвонка. Руки – в плечевых, ноги – в бедренных, голени со ступнями – в коленных суставах.

Я взяла левую лопатку.

– Видите эти следы?

Ламанш изучающе осмотрел параллельные желобки на суставной поверхности.

Я отложила лопатку и взяла тазовую кость.

– Взгляните. Убийца попал прямо в вертлужную впадину.

Ламанш обследовал глубокое гнездо, в которое когда-то входила верхняя часть бедренной кости, и места срезов. Я молча убрала таз и подала ему бедро.

Он долго разглядывал и эту кость, потом медленно отложил ее на стол.

– Только с руками убийца не стал мучиться: отсек их прямо по кости. – Я показала Ламаншу плечевую кость.

– Странно.

– Да.

– Что более распространено? Первые два случая или этот?

– Первые. Обычно к расчленению прибегают, чтобы от тела было легче избавиться. Берут пилу и отпиливают конечности. Это наиболее легкий и быстрый способ. На разделение суставов, как в нашем случае, требуется гораздо больше времени.

– Гм... И что это означает?

Над этим вопросом я сама долго ломала голову.

– Не знаю.

Некоторое время мы оба молчали.

– Семья хочет получить тело для захоронения. Я постараюсь продержать его в лаборатории как можно дольше, – сказал Ламанш. – Позаботьтесь о том, чтобы у нас остались все необходимые снимки и записи на случай судебного разбирательства.

– Я планирую детально исследовать поверхности срезов. Изучу их под микроскопом, постараюсь определить, каким инструментом убийца воспользовался для расчленения. – Перед тем как произнести последующую фразу, я выдержала паузу и тщательно обдумала слова. – Если некоторые мои подозрения подтвердятся, то я хотела бы сравнить эти разрезы с теми, что я встречала при работе с другим телом.

Уголки губ Ламанша дрогнули. Я не могла понять, отчего: то ли он смеялся надо мной, то ли был раздражен. А может, мне вообще показалось.

Помолчав, Ламанш произнес:

– Да, я слышал о ваших подозрениях от мсье Клоделя. – Он взглянул мне прямо в глаза: – Объясните, почему вы считаете, что эти два дела взаимосвязаны?