– Говорит, восемнадцать. Но скорее всего не больше пятнадцати.

Я откинулась на спинку сиденья, не убирая рук с руля. Гэбби называла мне другие имена, а я, глядя на их обладательниц, не могла отделаться от мыслей о гиббонах. Подобно маленьким приматам эти женщины стояли на расстоянии друг от друга, разделяя территорию на четко ограниченные участки. Каждая работала на своем и, отстраняясь в данные минуты от особей женского пола, старательно привлекала самцов. Из человеческого в них сохранялись лишь позы, гримасы и усмешки, входящие в ритуал обольщения. О воспроизводстве рода явно не думал никто.

Гэбби замолчала, закончив перечислять имена. Она смотрела в мою сторону, но не на, а мимо меня, на что-то за окном. Возможно, на нечто такое, чего в моем мире вообще не существовало.

– Поехали.

Она произнесла это настолько тихо, что я еле расслышала ее слова.

– Что...

– Едем!

На сей раз ее голос прозвучал жестко, почти свирепо, и я, пораженная, чуть не ответила бранью. Но не стала делать этого, заметив выражение ее глаз.

Мы опять ехали молча. Гэбби сидела в глубокой задумчивости, и мне казалось, все ее мысли где-то на другой планете. Когда я остановила машину рядом с ее домом, она ошеломила меня очередным вопросом:

– Они были изнасилованы?

Я быстро воспроизвела в памяти наш последний разговор. Но так и не поняла, о ком речь.

– Кто? – спросила я.

– Эти женщины.

Какие женщины? – мелькнуло у меня в мозгу. Проститутки? Или убитые?

– Ты о ком?

Некоторое время Гэбби молчала. Потом выпалила:

– Как же меня задолбало все это дерьмо!

Не успела я и глазом моргнуть, как она выскочила из машины и взбежала вверх по лестнице к своему парадному. Лишь пару секунд спустя горячность, с которой были произнесены ее слова, обожгла меня хлесткой пощечиной.

5

Следующие две недели Гэбби не давала о себе знать. Клодель тоже не звонил, отстранив меня таким образом от дела. О жизни Изабеллы Ганьон я узнала от Пьера Ламанша.

Она жила с братом и его любовником в Сен-Эдуаре, рабочем районе на северо-востоке от центра. Работала в бутике любовника брата, в небольшом магазинчике под названием "Une Tranche de Vie", специализировавшемся на одежде "унисекс" и аксессуарах. "Ломтик жизни". Придумал это название ее брат, пекарь. Ирония ситуации подействовала на меня угнетающе.

Изабелла пропала в пятницу первого апреля. По словам брата, она была завсегдатаем ряда баров на Сен-Дени. Накануне исчезновения вернулась домой поздно. Он сказал, что услышал, как хлопнула дверь примерно в два ночи. Рано утром они с любовником ушли на работу. В час дня Изабеллу видел кто-то из соседей. К четырем она должна была появиться в бутике, но так и не появилась. Ее останки обнаружили возле Гран-Семинер девять недель спустя. Ей было двадцать три года.

Ламанш пришел ко мне в офис после обеда, чтобы узнать, закончила ли я работу с ее черепом.

– На нем было несколько трещин, – сказала я. – На восстановление ушло немало времени.

Я взяла череп с пробкового кольца.

– По голове жертву ударили по меньшей мере три раза. Вот этот удар был первым.

Я указала на небольшое блюдцеобразное углубление. От его центра к краям, подобно кольцам на мишени для стрельбы, отходили несколько кругообразных трещин.

– С первого раза расколоть череп преступнику не удалось, повредилась лишь наружная его поверхность. Он нанес повторный удар. Вот сюда.

Я указала на звездообразный рисунок линий, окружающий место пролома. Расходившиеся от него кривые круги и лучи переплетались подобно паутине.

– Этот удар был гораздо более сильным и вызвал обширный осколочный перелом. Череп раскололся.

На воссоздание этого черепа у меня действительно ушло немало времени. По краям трещин блестели узкие дорожки клея.

Ламанш напряженно смотрел то на мое лицо, то на череп. Его взгляд был настолько сосредоточенным, что, казалось, мог пробуравить в воздухе канал.

– Потом убийца ударил ее сюда.

Я провела пальцем по другой паутине, ветви которой, подходя к последнему кольцу первой, резко обрывались.

– Это был последний удар. Новые трещины не пересекают те, что образовались ранее.

– Qui.

Пьер всегда так себя ведет. Отсутствие с его стороны ответных реплик во время разговора вовсе не означает, что ему слова собеседника неинтересны или непонятны. Пьер Ламанш все слышит и все учитывает. И никогда не нуждается в повторных объяснениях. Если он отвечает сухо и односложно, то только для того, чтобы заставить тебя лучше сосредоточиться.

Я продолжила: