Читаем Уже мертва полностью

Я вернулась на кухню. Открыла холодильник. Закрыла его. Вновь открыла, сознавая, что должна поужинать. Взяла новую банку диетической колы, прошла в гостиную, поставила колу рядом с первой банкой, пустой, нажала кнопку "Вкл" на пульте дистанционного управления телевизором, попереключала каналы и остановила свой выбор на какой-то комедии, зная наперед, что смотреть ее не буду. Мои мысли переносились от убийств к Гэбби, к черепу в садике и обратно, ни на чем конкретном не останавливаясь. Диалоги и смех из фильма служили для них фоном.

Злоба на Гэбби. Обида, ощущение, что тебя использовали. Боль. Тревога за ее безопасность. Страх за новую жертву. Отчаяние из-за собственной беспомощности. Я чувствовала себя эмоционально вымотанной, но не могла заглушить свои раздумья.

Не помню, как скоро я оказалась рядом с телефоном, когда он зазвонил.

Гэбби!

– Алло?

– Могу я поговорить с Темпе Бреннан? – произнес знакомый мне с детства мужской голос.

– Джей Эс! Боже! Как я рада тебя слышать!

Джон Сэмюель Добжански. Моя первая любовь. Лагерь Нортвудз. Наш роман длился все это лето и следующее, бурный роман. Потом я уехала на Юг, а Джей Эс – на Север. Я занялась антропологией, встретила Пита. Джей Эс выучился на психолога. Женился, развелся. Дважды. Спустя годы мы вновь повстречались в академии. Я узнала, что Джей Эс специализируется на убийствах, вызванных психическими расстройствами на сексуальной почве.

– Помнишь времена в лагере Нортвудз?

– Еще бы!

Мы оба рассмеялись.

– Я не хотел звонить тебе домой, но ты оставила номер, вот я и отважился.

– И правильно сделал. Спасибо. – Спасибо. Спасибо. – Я собиралась попросить тебя проанализировать кое-какую ситуацию. Мы столкнулись здесь с одним жутким явлением. Если ты не против?..

– Темпе, когда ты перестанешь меня расстраивать? – с шутливой обидой ответил он.

Ужиная на встречах в академии, поначалу мы оба почувствовали, что между нами вновь может возникнуть роман. Быть может, чересчур увлеклись воспоминаниями о юности, или наша страсть действительно еще не иссякла. В любом случае ни я, ни он вслух не произносили об этом ни слова, а со временем и вовсе отказались от безумной затеи нового сближения. Прошлое лучше оставлять в прошлом.

– Год назад ты сказал, что опять в кого-то влюбился. Как у тебя дела в этом плане?

– Все закончилось.

– Прости. У нас тут совершено несколько убийств, я полагаю, что они взаимосвязаны. Если я опишу их тебе, ты сможешь определить, идет ли в данном случае речь о серийном убийстве?

– Я все могу.

Одна из наших любимых фраз в былые годы.

Я рассказала об Адкинс и Моризет-Шанпу, потом о том, когда и где были обнаружены тела других женщин, и о том, каким образом они были изувечены. К этому добавила изложение своей теории о метро и объявлениях.

– Никак не могу убедить копов, что между этими убийствами существует некая связь. Они продолжают твердить, что определенной модели поведения преступника мы до сих пор не имеем. Их слова не лишены смысла, ведь одну из жертв застрелили, другую задушили, жили они в разных районах города.

– Тпру! Тпру! Остановись.

– Хорошо.

– Поиск схожих моментов в подобных ситуациях, естественно, очень полезен, но серийные убийства вовсе не обязательно должны выглядеть одинаково. Бывает, что в одном случае преступник связывает жертву телефонным проводом, в другом – принесенным с собой шнуром, первую закалывает и разрезает, вторую душит или застреливает, у кого-то что-нибудь похищает, у кого-то ничего не берет. Один парень в моей практике убивал другим способом каждую свою последующую жертву. Ты слушаешь?

– Да.

– Со временем эти ребята становятся все более опытными, познают с каждым новым убийством, что эффективно, что не очень. Большинство из них постепенно улучшают технику исполнения.

– Ясно.

– Во внимание следует принимать также и сотню внешних обстоятельств, которые, несомненно, влияют на манеру совершения преступления независимо от того, как бы идеально ни построил преступник свой план.

– Угу.

– Ты должна понять меня правильно. Общие черты в манере совершения маньяком ряда преступлений, конечно, очень важны. Мы серьезно над ними работаем. Но различия тоже ничего не означают.

– На что ты ориентируешься в своей работе?

– На ритуальный элемент.

– Ритуальный?

– Некоторые мои коллеги называют это росписью или визитной карточкой, однако увидеть эту роспись можно не всегда на всех местах преступления. В процессе совершения убийства преступники следуют определенной схеме в основном потому, что именно эта схема уже сработала в первом, во втором случаях. Они приобретают уверенность в себе и все больше уверены, что, если продолжать придерживаться определенных правил, их никогда не поймают. Что зачастую их выдает, так это их неуемный гнев. Этими людьми движет злоба. Злоба порождает в их мозгу фантазии о насилии, и в конечном счете ими овладевает острое желание претворить эти фантазии в жизнь. Чаще всего, выплескивая свою злость, такие люди следуют определенному ритуалу.

– Что это значит?