Читаем Ужас. Вдова Далила полностью

Он быстро протянул Хорфди нож, который все это время держал в руке под столом. Передавая нож, Зиг привстал с места, облокотился о спинку стула и сквозь синие стекла очков наблюдал за своим собеседником, холодный и бесстрастный, в любой момент готовый броситься на свою жертву. Наконец, наконец-то он узнает истину!

Если Хорфди действительно убийца, при виде этого ножа он непременно выдаст себя каким-нибудь жестом или словом. Хорфди сначала колебался, но потом взял нож и, внимательно осмотрев, вернул его Зигу со словами:

— Я, со своей стороны, не советовал бы нам рассчитывать на этот нож как на орудие защиты от нападения, он в очень плохом состоянии.

Зиг был поражен. Все его приготовления, все его надежды рухнули как карточный домик. Он потерял целых три месяца! Он шел по ложному следу! Это было ужасно! Он взглянул на Марию, чтобы узнать, какое впечатление произвела на нее эта сцена. Она не изменила своего положения, но лицо ее не было так бледно, как несколько минут назад, и грустная улыбка блуждала на устах. Казалось, его неудача нисколько не тронула ее. Это было слишком для вспыльчивого Зига. Как! В то время как он был приведен в отчаяние неудачной попыткой, Мария осталась равнодушной к его поражению! Вместо того чтобы жалеть его, она как будто радуется за его противника! Но, по его мнению, игра еще не была проиграна. Может быть, убийца не рассмотрел тогда орудия смерти и поэтому не узнал его теперь. Он ближе пододвинулся к Хорфди и снова указал на нож, говоря:

— Я так радовался этой покупке, а вы говорите, что нож негоден?

— Кончик согнут, посмотрите сами.

— Да, конечно, — подтвердил Зиг, делая вид, что внимательно осматривает нож, — но это вполне понятно. Вероятно, нож наткнулся на кость в теле и согнулся.

— Как? — воскликнул Хорфди. — Вы думаете, что этим ножом кого-то ранили?

— Еще бы, и даже смертельно.

— Кто вам это сказал?

— Мой чичероне! Неужели вы думаете, что я покупаю вещи, даже не поинтересовавшись их историей? Я знаю судьбу этого ножа от начала до конца. Он принадлежал молодому человеку, убитому на Французской улице, в доме номер сто семнадцать.

Хорфди сделал невольное движение. Зиг продолжал:

— Молодого человека звали — подождите-ка, я забыл его имя…

— Карл ван ден Кольб, — подсказал ему Хорфди.

Зиг удивленно вскинул брови.

— Значит вам знакомо это дело?

— Да, ведь я сам был замешан в него, — ответил Хорфди.

— Как так?

— Меня обвиняли в убийстве этого Кольба.

— Вас?!

— Да, меня! Оттого я так разволновался, когда вы заговорили об этом убийстве. Я, вероятно, бледен как мертвец… Пожалуйста, передайте мне стакан воды.

Зиг исполнил его просьбу. Хорфди сделал глоток и продолжал:

— Ах, если бы вы знали, сколько неприятностей я перенес. Поверите ли, меня арестовали и посадили в тюрьму.

— Не может быть! — воскликнул Зиг.

— К сожалению, это правда. Я сидел в одиночной камере. Мне даже надели ручные кандалы.

И обращаясь к Марии, он продолжал:

— Простите мое волнение, сударыня, я знаю, что это неподходящая тема для разговора, особенно в присутствии дамы. Но когда я думаю о том, что перенес, я теряю власть над собой.

— Конечно, конечно, — прибавил Зиг, а затем спросил: — А можно узнать, как вы выпутались из этой неприятной истории?

— Да очень просто, я доказал, что невиновен, вот и все.

— Но как полиции пришло в голову арестовать именно вас?

— За два дня до смерти Кольба между нами состоялся неприятный деловой разговор.

— Но ведь это ужасно! — воскликнул Зиг. — Если сегодня ночью убьют вас, то подозрение в убийстве падет на меня, так как вы провели сегодняшний вечер со мной?

— Вероятно! Если не сразу найдут настоящего убийцу, то вас могут арестовать, я советую вам быть наготове, — пошутил Хорфди.

— Полиция совсем безумна, — сухо заметил сыщик.

— Ну, она только исполняет свои обязанности. И, кстати сказать, немедленно освобождает невиновных… Впрочем, мне это все безразлично, просто я много выстрадал из-за этого. Вы задели еще не зажившую рану.

Хорфди говорил с грустью в голосе, будто сдерживая слезы. Вдруг он протянул руку, взял нож и стал внимательно его рассматривать.

— Так это значит нож, которым убили бедного Карла ван ден Кольба… — сказал он взволнованно. — Он не был моим другом, но все же это был превосходный человек. Человек, добившийся всего сам благодаря труду и энергии. Он не сумел понять и простить мне нескольких погрешностей, которых не могло быть в его правильной и уравновешенной жизни. Он был жесток со мной и несправедлив, но я не сержусь на него, я искренне сожалею о его смерти… Карл обладал богатством и силой, но смерть отняла у него все это в одну секунду…

Он помолчал немного, а затем продолжил, не глядя ни на Зига, ни на Марию:

— Если бы убийца знал — как я теперь знаю, — знал бы, что этот человек любит и любим, что он ждал свою жену на следующее утро, может быть, рука его дрогнула бы и он бы промахнулся. Бедный юноша! Бедная жена!