Читаем Ужас. Вдова Далила полностью

— Сейчас я вам все объясню. Теперь, когда ваше любопытство несколько удовлетворено, мы перейдем к обычной процедуре. Итак, назовите ваше имя и фамилию. Записывайте, — обратился следователь к протоколисту.

— Меня зовут Йоши фон Хорфди, — сказал арестованный, с неподдельным интересом рассматривая в монокль чиновника, которого он прежде не заметил.

— Сколько вам лет?

— Тридцать шесть.

— Ваш род занятий?

— У меня нет никаких занятий.

— Как же вы живете?

— Благодарю вас, очень хорошо.

— Позвольте, — довольно строго заметил Граднер, — надеюсь, вы не собираетесь шутить со мной! Если вы не в настроении разговаривать серьезно, как подобает обвиняемому, то я отправлю вас туда, откуда вы пришли, и отложу допрос до следующего дня.

Хорфди молча выслушал это замечание.

— Я повторю свой вопрос, — продолжал следователь, — на какие средства вы живете?

На этот раз обвиняемый ответил серьезно:

— Если под средствами вы подразумеваете государственные ренты, пенсию или же наличный капитал, то ничего этого у меня нет. Я живу, как и многие современные молодые люди, одним днем. Иногда я бываю богат благодаря случаю, иногда — очень беден. Порой мне везет на бирже, порой я выигрываю в карты. Не раз бывало, что десятого числа я имел на руках пятьдесят тысяч марок, а пятнадцатого не мог заплатить ни по одному счету. Согласен, это может показаться странным, но вы хотели знать правду…

— Грустная правда, господин Хорфди. Боюсь, что она только повредит вам в глазах присяжных.

— Присяжных? Надеюсь, что мне не придется познакомиться с ними. Иными словами, я полагаю, что вам будет не трудно убедиться в моей невиновности.

— Этим мы сейчас и занимаемся. Итак, давайте продолжим. Скажите, не приходилось ли вам в возрасте двадцати пяти лет иметь дело с судом?

— Да, из-за дуэли.

— В которой вы убили своего противника.

— К сожалению, так, но я жестоко поплатился за это.

— Следствие выяснило, что в те времена ваша репутация была довольно сомнительной.

— На это я могу сказать только то, что тогда я был не хуже и не лучше других молодых людей, с которыми проводил время, а между тем все они вышли в люди и стали хорошими врачами, адвокатами и чиновниками. Попросите их поведать вам, как они жили, когда им было лет восемнадцать-двадцать, где они проводили бо`льшую часть своего времени и в каком обществе вращались, и если они ответят честно, то и их репутацию можно будет назвать сомнительной.

— Говорят, вы очень вспыльчивы и своенравны, — заметил Граднер.

— Вы правы, к несчастью, я всегда был склонен к самоуправству.

— Вы не отрицаете этого? Помните, что ваши слова играют для нас огромную роль в деле, которое мы расследуем в настоящее время.

— Прекрасно помню, однако я не имею ни малейшего отношения к тому, о чем вы говорите.

Следователь невольно остановился: хладнокровие и спокойствие допрашиваемого выводили его из себя. В его многолетней практике случалось, что преступники оказывались весьма искусными актерами, которые изо всех сил старались спасти свою шкуру, но здесь дело обстояло иначе. Арестованный пустил в ход откровенность и не только не пытался оправдать себя, но, наоборот, честно признавал свои слабости и недостатки.

«Этот Хорфди или действительно не виновен, или чертовски умен», — подумал про себя следователь.

Выдержав паузу, Граднер решил огорошить подозреваемого неожиданным вопросом, чтобы застать его врасплох:

— Как вы провели вечер девятнадцатого августа?

— А вы, господин следователь? — спросил Хорфди.

Такой ответ вывел из себя обычно сдержанного Граднера. Он вскочил со стула и закричал:

— Вы забываетесь! Вы находитесь перед лицом правосудия, представителем которого я являюсь. Я сейчас же отдам распоряжение…

— Господин Граднер, — перебил его Хорфди решительно, но в то же время вежливо, — вы совершенно не поняли смысла моих слов. Я вовсе и не думал оскорблять вас. Я лишь хотел показать, как трудно ответить на такой вопрос. Уверен, что всякий, кому бы вы неожиданно задали тот же вопрос, при всем желании не смог бы сразу вспомнить, что он делал столько дней тому назад.

— Это зависит от того, какую жизнь ведешь, — сказал следователь, снова занимая свое место. — Если этот вопрос и может смутить, то далеко не всех. У вас было достаточно времени, чтобы подготовить ответ. Не будете ли вы так добры сообщить его мне?

— Если я не ошибаюсь, я ужинал в ресторане «Хиллер».

— Вас там знают?

— Да, уже много лет.

— Когда вы ушли из ресторана?

— Вероятно, часов около восьми.

— Я попрошу вас выражаться точнее. Ваши ответы чрезвычайно важны, так как преступление, о котором идет речь, было совершено около девяти часов.

— Если бы я совершил это преступление, то я бы прекрасно помнил, в котором часу это было и, конечно, ответил бы вам, что пробыл в ресторане до девяти часов и этим доказал бы свое алиби.

— Хорошо, допустим, что вы ушли из ресторана в восемь часов. Что вы делали потом?

— Вероятно, я, как всегда, около получаса прогуливался по улицам.

— Вас кто-нибудь видел? Здоровались ли вы с кем-нибудь из знакомых?

Хорфди подумал немного — что выглядело весьма естественно, — после чего непринужденно ответил: