Читаем Ужас. Вдова Далила полностью

И если кто-нибудь спрашивал его: «У вас еще медовый месяц?» — он говорил, весь сияя: «Я самый счастливый человек в целом мире». Целый год длилось это счастье, а потом Марию вызвали в Геную, так как ее мать опасно заболела. Карл не мог проводить жену — дела удерживали его в Берлине, и поэтому Мария поехала одна в сопровождении своей молочной сестры Розы. Вместо одной недели, как предполагалось вначале, она провела в Генуе две, а потом была вынуждена остаться еще на некоторое время. Так прошло два месяца. А вернувшись, Мария узнала, что ее муж погиб от руки убийцы.

Разузнав все о жизни убитого, судебное следствие не могло допустить, что Карл стал жертвой мести. Кого мог обидеть этот добродушный человек? За всю свою жизнь он никому не причинил зла. Своими открытыми, приятными манерами и ровным обращением Карл снискал расположение окружающих, и, хотя он был от природы очень вспыльчив и предельно точен в денежных делах, никто не мог вспомнить, чтобы он хоть раз с кем-нибудь поссорился.

Неужели его женитьба возбудила в ком-то ревность или зависть? Следователи взялись выяснить этот вопрос, но, как ни странно, оказалось, что за все двенадцать лет в Берлине Карл не имел связи ни с одной женщиной, которая могла бы предъявить на него права или найти повод отомстить. До того дня, как он увидел Марию, слово «любовь» было для него пустым звуком.

Что касается Марии, то, за исключением двух-трех друзей, представленных ей мужем, она никого не знала. Когда Карл сватался к ней, ему не пришлось отвоевывать ее у кого-либо, когда он женился, никто не пытался отнять у него Марию. Стало ясно, что целью убийства мог быть только грабеж.

Мы приведем здесь протокол, составленный полицейским комиссаром.

«Двадцатого августа 1900 г. нам сообщили, что на Французской улице, в доме номер 117, совершено убийство; я сейчас же отправился туда, захватив с собой людей.

Перед домом собралась большая толпа, которую с трудом сдерживали постовые. Пробираясь сквозь толчею, мы слышали различные предположения и догадки относительно мотива убийства. В толпе говорили, что убитого звали Карл ван ден Кольб, что он работал на бирже и что его жена, красавица итальянка, только вернулась из путешествия и пребывает в отчаянии из-за случившегося. Одни не сомневались в том, что убийца уже арестован, другие уверяли, что злодей не найден, а в полиции даже не знают, кого подозревать.

Когда мы вошли в дом, постовой впустил нас в квартиру, где было совершено преступление. Я распорядился очистить лестницу от посторонних, закрыть ворота и никого не впускать, кроме жильцов дома и судебных властей. Также я отправил посыльного предупредить обо всем прокурора и полицию.

После того как мы миновали переднюю, столовую и гостиную, где ничего особенного не заметили, мы вошли, наконец, в элегантный кабинет. Две дамы, по-видимому погруженные в глубокую печаль, даже не заметили нашего прихода. Одна, похоже, была компаньонкой или подругой второй, стояла на коленях и шептала: „Мужайся, Мария, помни, что ты должна отомстить за него“. При этих словах та, которую звали Марией, вскочила и воскликнула: „Да, да, я отомщу за него, клянусь!“

После этого дама вновь опустилась на кресло и, сложив руки, как для молитвы, обратила глаза к небу. Постовой нагнулся к моему уху и сказал: „По-моему, горе этой женщины вполне искренне“.

Таково было и мое мнение, но протоколист Зиг, похоже, так не считал. Ему поведение дамы показалось слишком наигранным, и он был не прочь предположить, что фрау Мария ван ден Кольб как-то замешана в этом деле, поэтому не спускал с нее глаз.

Мы занялись тщательным осмотром кабинета, в котором находились. Это дало следующие результаты:

1) двери, ведущие в спальню и гостиную, были открыты. Во всей квартире оказалась заперта только входная дверь, и то не на задвижку. Из этого можно было предположить, что убийца беспрепятственно прошел через всю квартиру и удовольствовался тем, что, уходя, захлопнул за собой входную дверь;

2) в кабинете были опрокинуты два кресла, на столе вещи лежали в беспорядке, а на полу валялся подсвечник. Из этого следовало, что убийца заколол свою жертву в кабинете и потом она доползла до спальни или же Карл ван ден Кольб искал спасения в спальне, где и был настигнут своим преследователем. Последнее предположение более вероятно, так как, несмотря на самый тщательный обыск, в кабинете не обнаружили следов крови.

Чтобы установить мотив убийства и удостовериться в том, что его совершили не с целью грабежа, мы обыскали все ящики письменного стола, на которых не было следов взлома. Средний ящик оказался приоткрыт, а ключ от него торчал в замке. Там мы нашли пятьсот марок, четыре сотенные бумажки и пять банкнот по двадцать марок. Кроме того, там хранились кое-какие бумаги. Я запер этот ящик и убрал ключ подальше от посторонних глаз. В кабинете не было больше никаких шкафов или шкатулок, где могли храниться деньги.