Читаем Утросклон полностью

Теперь Икинеке некуда спешить. Она была довольна, хотя не могла бы объяснить, зачем ей понадобилось бежать в гору вслед за солнцем, задыхаясь и падая, ведь никакого спасения оно ей не обещало. Долго стояла она на вершине холма и, когда совсем озябла, стала медленно спускаться вниз.

Дойдя до "Спящего Пегаса", она, забыв о своем решении не вспоминать больше Монка, опять подумала о нем. Здесь он когда-то был, а потом уехал на шикарной машине. Он так и не сказал, куда ездил. О чем он, интересно, думал, сидя в таком дорогом ресторане?

Уж, конечно, не о ней. Да и с чего ему думать про Икинеку, когда он такой образованный, умный, целеустремленный. И еще доверчивый и беззащитный. Глупый Монк, если бы ты позвал Икинеку, она сумела бы отвести от тебя любую беду. Трудно тебе будет без Икинеки. Но не нужна она ему. Теперь-то это известно точно. Чего она только не делала: молилась богу, резала свою ладонь и ворожила на крови - ничего не .помогло. Тебе нужно большое дело, ты хочешь совершить что-то великое. Пусть все будет так, как ты хочешь. Но как быть дальше мне? Это так плохо - жить на свете непонятой и одинокой. Но почему так все непросто, почему человек не может счастливо жить один на один со своим горячим сердцем, почему нужно, чтобы оно обязательно кому-то принадлежало? Господи, как болит голова...

Когда Икинека дошла до своего дома, у нее уже не было сил. Виски сверлила тупая боль, ей ни о чем не думалось и хотелось только одного поскорее добраться до постелии уснуть.

Тихонько, чтобы никто не заметил ее заплаканных глаз, девушка пробралась к себе в комнату, осторожно, чтобы не стукнуть, поставила на пол башмаки, бесшумно разделась и легла, уткнувшись лицом в подушку.

Долго лежала она так, но спасительный сон не шел к ней. Тягучим полумраком застыло в комнате время, быстро темнело за окном. Икинека слышала скрип половиц в доме, голоса отца и матери. Никто не знал, что она здесь, и еще более одинокой и ненужной ощутила себя Икинека. "Ну и пусть", равнодушно подумала она и стала вслушиваться в стук собственного сердца. Теперь уже никакие звуки не проникали в комнату, только сердце горячим комком беспокоилось в груди, ему там было тесно. "Вот так же и я когда-то ворочалась во чреве матери", - подумала Икинека я с еще большим вниманием стала ждать новых толчков в груди. Голова вдруг стала легкой и тело невесомым.

Только сердце жило сейчас в пустой темной комнате, Оно гулко стучало, увеличивалось до бесконечности, и тогда становилось нестерпимо горячо; иногда сердце исчезало совсем, и тогда лунный холод наполнял комнату. Икинека прислушивалась к беспокойству своего сердца, и ей вдруг сделалось страшно. Она поняла, что вот если сейчас она не захочет, то сердце больше не оживет. Икинека испугалась, захотела крикнуть, но не услышала себя. И тут же сердце вернулось к ней, и она успокоилась. Стало совсем легко. Она чувствовала, как неведомая сила подымает ее... Так уже было когда-то в далёких снах. Вот Икинека уже над городом, среди звезд. Луна совсем рядом... Но почему такой страшный холод? "Почему я не падаю, не лечу обратно на землю?" Вот звезды совсем рядом, блестят, вспыхивают, гаснут, мигают. Такие маленькие, холодные и... острые. Маленькие злые огоньки. Один такой огонек вспыхнул и больно кольнул под сердце. Вот еще раз!

Потом все пропало, и луна, и звезды, и девушка вновь куда-то поплыли в сплошном мраке. Вдруг показалось солнце. Маленький его краешек над холмом, и ей захотелось увидеть его целиком и согреться в его лучах.

Она торопилась за солнцем, а оно пряталось еще быстрее и вовсе исчезло. И стало опять темно и холодно, холодно... Сердце! Оно испуганно вздрогнуло и стукнуло коротко и остро. Потом боль прошла и настало такое облегчение и блаженство, что Икинека улыбнулась...

XIX

Аллис назначил встречу в гостинице "Аюн". В положенный час Монк вошел в вестибюль лучшего отеля Ройстона, и предупредительный портье проводил его на второй этаж в номер, который занимал Аллис Клейс.

Шеф был непривычно угрюм и чем-то озабочен. Он так поспешно ухватился за бумагу, заполненную на владельца комнаты смеха, словно это был не штампованный в типографии листок, испещренный старательным почерком Монка, а долгожданное лекарство для больного. Читал Аллис сосредоточенно, не пропуская ни строки, и когда закончил и посмотрел на Монка, в глазах его светилась неподдельная радость.

- Как тебе удалось, дружище, за столь короткий срок так много сделать! - воскликнул Аллис.

Счастливая улыбка вспыхнула на лице Монка. Он хотел было по-мальчишески гордо ответить: "Уметь надо", - но удержался и сказал правду.

- Мне аовезло. Лобито, оказывается, знал моего отца и дружит с моим соседом Чиварисом.

- Кто этот Чиварис? Тоже какой-нибудь предприниматель? - живо заинтересовался Аллис.

- Да. Он шлифует стекла и продает очки.

- И только?

- А что же еще? - Ну да, конечно, что же еще, - рассмеялся Аллис. - Ты очень хорошо поработал, Монк. А ну-ка, расскажи, как проходила ваша встреча. Мне интересно знать детали, может, я научусь у тебя чему-нибудь.