Читаем Утросклон полностью

- Ты чего испугался? - рассмеялась Икинека. - Ты, наверное, хочешь спросить, зачем я пришла, разбудила тебя, что за дело такое срочное, да? И если я сделаю вид, что ничего особенного, просто так, ты ведь не поверишь? И правильно, не верь. Но и не делай вид, что не замечаешь и что тебе все равно.

- Нет, ничего, что ты...

Икинека решительно подошла к Монку и опустилась рядом с ним на диван.

- Я устала, Монк. Мне никого не надо, кроме тебя. Ну неужели тебе все равно, есть я или нет? Монк...

Икинека затаила дыхание и с испугом заглянула Монку в глаза, ожидая свой приговор. Монк молчал.

Сложное чувство переживал сейчас он. Ему нравилась Икинека, но не настолько, чтобы сказать сейчас "да".

И в то же время он понимал, что после этого разговора Икинека или придет к нему насовсем, или не появится в его доме больше никогда. Он хотел, чтобы Икинека приходила к нему, чтобы звучал ее голос...

Это нужно было, чтобы не чувствовать себя совсем одиноким. Но как же все это объяснить!

- Понимаешь, Икинека... Ты мне как сестра, даже дороже, чем сестра, но я... не смогу принадлежать только тебе...

- Мне ничего не надо...

- ...я не смогу принадлежать только тебе. Мне слишком многое надо успеть...

- ...только быть всегда рядом с тобой...

- ...и я буду страдать от того, что не смогу дать тебе всего, что мог бы дать...

- ...все равно я буду любить тебя, как никого на свете...

- ...зато я не смогу ответить тебе тем же.

Настала тишина. Монк понял, что сейчас вырвалась его правда. Но слишком жестокой и грубой была она.

Чтобы покончить с этим трудным разговором, он как ножом отсек:

- Я не тот человек, Икинека, который тебе нужен. Пойми меня и прости.

Девушка молчала. Монк нанес ей тяжкий удар. Такой, что она не могла тотчас же подняться и уйти.

Дрожащими пальцами она теребила кисти шали и долго не могла перевести дух.

- Наверное, надо было мне раньше все тебе скавать, - оправдывался Монк, - но я не думал, что все настолько серьезно..

- Ты не думал... ты не думал обо мне вообще. Ты не умеешь лгать, за что я тебя уважаю. Ты во всем прав, прав, прав... Я не буду больше тебе мешать...

- Икинека... Но ты будешь хотя бы разговаривать со мной?

- Разговаривать? О чем?

- Прости меня, я виноват.

- Что? Что ты сказал? - На секунду надежда сверкнула в глазах девушки.

- Прости меня, что я так грубо и прямо... Я нечего не могу поделать с собой, я должен многое успеть, пойми...

Слабый ветерок пробежал по комнате. Не сразу Монк пришел в себя. А когда поднял голову, девушки уже не было.

- Что делается на свете, бог мой! - развел руками Монк и пошел на кухню. Там он засунул голову под умывальник, но даже ледяная вода не освежила его, а на душе было так же гадко, как в то первое утро в лесу. "Ничего, все образуется. Икинека все поймет, успокоится, и мы вновь будем друзьями", - робко утешал себя Монк и понимал, что как прежде уже не будет. Он чувствовал, что сейчас упустил из рук какую-то важную нить, что-то потерял такое, чего уже не вернуть. "Просто-напросто я трус", - сказал он себе, и это была правда.

Скоро, совсем скоро суждено Монку ощутить в полной мере последствия этого поспешного и необдуманного разговора, но будет уже поздно...

...Икинека долго бродила на морском берегу. Над пустынной бухтой кричали неугомонные чайки, покачивался на воде "Глобус", но в ту сторону девушка старалась не смотреть. Она решила больше не думать о Монке.

"Нет его, - твердила Икинека. - Был и нет. Зато есть море, небо, солнце, земля под ногами, и надо как-то прожить оставшуюся жизнь". Дневник она решила тоже больше не писать - что толку изливать на бумагу душу, когда страданиям нет конца. Господи, зачем человеку отпущено так много времени на несчастья и так коротки минуты радости? Кем так определено, зачем такая несправедливость?

День угасал. Солнце медленно остывало в конце своего пути и становилось все более красным. Густой багровый шар на минуту завис над далекими горами и стал безнадежно скатываться вниз. Прибрежные скалы, дома на берегу, стволы деревьев стали объемными в косых лучах заката. Икинека еще раз взглянула на солнце и с испугом увидела, что от него осталась маленькая малиновая долька. "Как оно торопится уйти от меня", - подумала она и вдруг забеспокоилась.

Ей хотелось еще раз увидеть солнце, пока оно вовсе не скрылось за горизонтом. Она не заметила, как пробежала по улице, как кончилась узкая крутая тропа.

Едва переводя дыхание, Икинека забралась на вершину холма и вновь увидела багровый диск. И вновь все повторилось: солнце неумолимо падало за острые вершины далекого хребта и все больше темнело, будто наливаясь гневом от такой неизбежности. Еще минуту оно светило над долиной, а потом быстро пропало в холодном каменном плену за зубчатой стеной гор. Красный шарик исчез с небосвода, и только косые тени от предметов еще держались какой-то миг на земле. Все.