Читаем Утросклон полностью

На следующий день Монк явился в редакцию газеты собранным и невозмутимым. В коридоре он столкнулся с редактором Гарифоном и бодро, даже чересчур бодро, приветствовал его. Заслышав голос Монка, как из-под земли появился Сильвестр. Он громыхал свежим номером газеты, как листом железа, вышел его бессмертный репортаж со стадиона. Монк сделал вид, что уже читал его, и даже кивнул головой, якобы в знак одобрения, но свое спокойствие тут же утратил.

Слепая ненависть ко всему миру вновь с прежней силой аакипела в нем, и он готов был растерзать сейчас любого.

Кто знает, во что бы все это вылилось, но, к счастью, Сильвестра куда-то позвали, и Монк в немой ярости вашел в свой кабинет. Здесь он выпустил на волю свои чувства, и так пнул ногой стол, что чернильный прибор завалился набок и густая жижа чернил залила коленкоровую столешницу. Монк смотрел на глянцевое фиолетовое пятно, и ему показалось, что это не отмщенная кровь Бильбо. Чернильная лужа причудливо вастыла перед ним, как напоминание - действуй.

Монку хотелось взорваться бомбой, разразиться грозой, написать такую статью, чтобы швырнуть людям в лицо жестокую правду о них самих. Нельзя жить припеваючи на этой грешной земле, нельзя быть глухим к чужой беде. Много сил нужно положить, чтобы жить не только для себя. И вдруг Монка озарило: а ведь Бильбо, будучи тихим добрым стариком, ничего не делал. Прозябал на "Глобусе" и ждал невесть чего. И только когда понял, что его время, жизнь его уже позади, вот тогда-то и пошел он добровольно на плаху. Отсюда - вывод: надо жить в своем времени. Или приспособиться к окружающему миру... В море все они и Бильбо жили вне времени. Когда земля призвала их, Бильбо не сумел приспособиться. Он умер.

Как и отец... Но Грим Вестей нашел свой удел на берегу. А я, я нашел?..

Монк смотрел на засыхающее пятно чернил и не слышал в себе ответа на такой важный вопрос.

Опустошенный и разбитый, Монк поднялся из-за стола. Надо было куда-то идти и что-то делать. Сейчас только ноги правили всем его существом, и он шел неведомо куда.

Некоторое время он был погружен в какой-то болезненный тяжелый сон и очнулся лишь тогда, когда увидел себя в том нищем квартале, где его однажды приняли за страхового агента. И опять те же любопытно-настороженные взгляды из сырых подворотен. Чтобы укрыться от этого враждебного внимания, Монк поспешно завернул куда-то в закоулок, прошел мимо длинного ветхого забора и, нащупав в кармане блокнот, будто спасительное оружие, не отдавая себе отчета, толкнул первую попавшуюся дверь.

Он сразу же окунулся в темноту, налетел на какието ящики, поскользнулся - по полу были разлиты помои. На весь этот шум никто не подал голос, не вышел навстречу, и Монк в растерянности стоял на пороге комнаты, удивляясь, почему летом, среди бела дня здесь такой мрак.

Монк шагнул еще и, приглядевшись, в скупом свете, пробивающемся с улицы сквозь закрытые ставни, увидел нечто похожее на кровать, рядом - пустой фанерный ящик, приспособленный под стол. На крова ги под грудой тряпья зашевелилось что-то живое. Монк приблизился еще на шаг и сначала увидел костлявые пальцы, беспокойно перебирающие край одеяла, а потом - бледное лицо старика с запавшими щеками, все заросшее длинными седыми волосами.

Старик что-то промычал, дернулся раза два, порываясь встать, но безуспешно. Судороги пробежали по его телу, он вытянулся и затих, закрыв глаза. Монк, перепугавшись, что бедняга грешным делом помер, ухватил сухую руку, и тут вдруг старик беазвучно заплакал.

- Как вас зовут? Кто вы? Где люди? - бормотал Монк глупые вопросы и не знал, что делать.

Старик, брызгая слюной, бормотал какие-то проклятья. Сквозь несвязный строй слов Монк разобрал, что в доме через дорогу живет такая-сякая дочь старика и что у дома того желтое крыльцо. Несчастный еще чтото пролепетал и указал взглядом на стол. Монк разглядел на ящике кастрюльку с жирной холодной похлебкой, курительную трубку и жестянку с табаком.

- Еда? - спросил Монк дрожащим голосом, потому что до сих пор не мог прийти в себя от всего этого ужаса.

- Табак, - скрипнул зубами человек, и Монк поспешно стал набивать трубку, брезгливо косясь на кастрюлю с едой.

Табак был самый дешевый, и старик чадил вонючим дымом, от которого разламывались легкие. Монк почувствовал приступ дурноты и уже был не в силах больше слушать хриплый бред мученика, заживо погребенного в прекрасном курортном городе Ройстоне.

Репортер курортной газеты поскорее выбрался на улицу. Там, под ярким солнцем, ошалевший Монк пил теплый и свежий воздух лета и решал, что же делать дальше. И тут он увидел дом с желтым крыльцом, о котором говорил старик. Точнее, это был не дом, а такая же хибара, как и все здесь, вот только что крыльцо...

Решив выяснить все до конца, Монк быстро стал пересекать улицу. За минуту короткого пути он собрался с мыслями, отбросил прочь всяческие сомнения и решил действовать официально и решительно, как и подобает репортёру. Цель была одна: заклеймить тех людей, которые заживо похоронили старика.