Читаем Утопия полностью

Ее спутники – она не могла разобрать, кто из них кто, пока не увидела болтающуюся на ремне камеру, – спешили к ней с двух сторон. Трос на мгновение ослабел и напрягся с новой силой. Один из пловцов – скорее всего, Виталий – размахивал рукой перед Лидкиным носом, указывал вверх, ведя немедленно всплывать; под водой движения получались плавными, замедленными, недостаточно убедительными.

В этот момент второй пловец вытянул руку, указывая куда-то Лидке за спину. Она обернулась.

Под водой их туши казались неожиданно огромными. Каждая была размером с тот грузовик, на котором приехала в Рассморт передвижная электростанция.

Трос рванулся снова. Пояс врезался в тело, от боли Лидка едва не прокусила загубник. Один из ее спутников торпедой рванул вверх, только ласты мелькнули. То был Петр Алексеевич; Лидка увидела плавно опускающуюся ко дну видеокамеру.

Черное глянцевое существо оказалось в метре от Лидки. А может быть, ей померещилось, ведь вода мешает правильно оценить расстояние; темная морда была огромная, как экскаваторный ковш. Мгновение – и дальфин повернулся боком, скосив на Лидку острый маленький глаз. Некоторое время они смотрели друг на друга, и Лидка готова была руку отдать на отсечение, что зверь смотрит удивленно. Изучающе. Свободный зверь, единственное высшее существо, умеющее выживать без помощи Ворот…

Потом ее потащили наверх одновременно страховочный трос и гэошник Виталий, причем Лидка затруднялась определить, кто из них причинял ей больше боли.

Потом голова ее оказалась над водой, и первым делом она стянула маску. Катер оказался неожиданно далеко, тем не менее отлично видно было, как мокрый, жалкий Петр крутит ворот лебедки, а Саша стоит, упершись ногой в борт, и вроде бы отдыхает. Лидку рывками тащило по волнам – подобным образом когда-то наказывали провинившихся матросов; рядом плыл Виталий, и за ним, кажется, оставался пенный след, как за моторной лодкой…

Глянцевая туша взметнулась над волной. Высоко, метра на полтора; прежде чем дальфин успел погрузиться, в боку у него появились три маленькие черные дырки.

Лидку тащило спиной вперед, и она все прекрасно видела. Над водой взметнулось живое гибкое тело – обратно упало, шлепнулось издыхающее мясо, еще подрагивающее, еще желающее жить, замутняющее воду вокруг, и волна становилась грязно-коричневой…

А может быть, кровавые детали воссоздало Лидкино воображение. Потому что когда ей было все это разглядеть?

Совсем рядом мелькнула, едва показавшись из воды, аспидно-черная спина. И Саша снова успел выстрелить.

Лидку втащили на катер, причем ей показалось, что на борту остаются сорванные клочки кожи; конечно, это ее воображение снова хватило через край.

Виталий сорвал ласты. Как был, не снимая баллона, кинулся за руль. Зачихал мотор, высокая волна швырнула катер так, что Лидка едва не вывалилась снова.

А может, это не волна?!

Саша выстрелил еще. И еще. Лидка мельком увидела его лицо – отрешенное лицо довольного жизнью убийцы.

Мотор заработал, катер высоко задрал нос, пытаясь тащить за собой неподобранный якорь. Саша опустил пистолет, шагнул к Лидке – она не удивилась бы, если бы он и ее продырявил за компанию. Но вместо этого щуплый гэошник переступил через нее, как через рухлядь, перебрался на корму и что-то там сделал с якорным канатом.

Катер рванул вперед – Саша едва удержался.

Дальфины уходили в море, увлекая за собой агонизирующих собратьев. Двоих? Троих? Лидка не видела.

Она смотрела на Сашину загорелую спину с проступающими позвонками.

Пистолет он так и не выпустил. Держал в опущенной правой руке.