Читаем Утешение изгоев полностью

— Я скажу, — спокойно ответила Татьяна. — Это тот случай, когда не стоит торопиться с выводами и выносить приговоры на лужайке. Я знакомилась с материалами адвокатов и правозащитников. Не совсем так, как говорят по телевизору. Нападение на девочку-мигрантку организовала одна молодежная неонацистская группировка. В ней далеко не одни подростки. И такая иерархия: главари и зомбированные, запуганные рабы. Среди первых в основном дети чиновников, депутатов, вторые — из простых семей. Всех вип-детей уже отмазали. В СИЗО остались только вторые. Их во всем и обвиняют. И все может с ними случиться. Чтобы не заговорили. Так что я закрываю сейчас тему, которую и начала: о садистке Мироновой. То было мое личное дело, мои чувства и жизнь дорогого мне существа. Сейчас Неля Миронова в большой беде. И это так вне зависимости от того, совершил ли на самом деле ее сын преступление или его подставили. Она мать.

Был закрытый суд, приговор, и Виктора Миронова отправили в колонию для несовершеннолетних на шесть лет. Но он не пробыл там и двух месяцев. Однажды утром его нашли повешенным на ветке старого дуба во дворе. У следствия были две версии — суицид и кровная месть. Вскоре осталась только вторая, так как независимые эксперты обнаружили гематому на затылочной части и следы насилия на теле, кровоподтеки на руках: парень сопротивлялся.

Только Надя решилась позвонить Татьяне и спросить:

— Ты знаешь? Ты веришь, что это кровная месть? Там же забор и колючая проволока.

— Знаю. И я никогда ни на грош не верю в официальную версию, если точно знаю, что в деле был большой подлог. Это все равно что вписать в математическое уравнение цифры с потолка и выводить теорию. А жертв подлога часто заставляют замолчать навек. И мы уже никогда не узнаем, был ли сын Нели преступным по сути, хотя то, что он связался с подонками, конечно, ужасно само по себе. Но расплатился по полной программе. Ей я сочувствую в любом случае. Помощь нужна?

— Да нет, — ответила Надя. — Она не просила. И вообще мы узнали, что ее Гриша продал квартиру и большую дачу ее матери, которая недавно умерла. Они ведь живут в квартире, оставленной Неле по наследству покойной. Вот только, говорят, все деньги он положил на свой личный счет. У них общего и нет, у Нели вообще его нет. Выглядит она страшно: худющая, почерневшая, как обугленная, ходит в каких-то лохмотьях. И это не потому, что у нее нет одежды: она же сама шьет красивые вещи. Наряжалась раньше. Просто такое состояние.

В следующий раз Надя позвонила через пару недель, Татьяна не сомневалась, что речь опять пойдет о Мироновой. Но чтоб такое…

— Таня, прости, что опять дергаю, наверное, от работы оторвала. Но я не знаю никого, кроме тебя, кто мог бы что-то придумать. В общем, опять идея с фото, текстом, только сейчас вообще дурдом. Все усугубляется и тем, что к Мироновой никто не хочет идти. И не только из-за истории с сыном.

— Нельзя короче? — попросила Татьяна.

— Можно! Сейчас! — прокричала в ответ почти на истерике Надя. — В общем, такое случилось. Несколько дней назад кто-то прикрутил цепью к скамейке в нашем парке крупного черного пса. Какая-то бойцовская порода, наверное, я в них не разбираюсь. Можно было бы поискать любителей породы, но есть огромная проблема. У пса дефект — неправильный прикус, сильно выдается нижняя челюсть. Впечатление жуткое. Все боятся. Он еще лает басом, иногда рычит. Я палкой к нему подсовывала миски с едой и водой. Обзвонила все передержки и почти всех ловцов. Никто не берет. У ловцов и снотворных препаратов больше нет для отлова. Короче, пришла Неля, отвязала и повела домой. Он пошел с ней спокойно. Соседи говорят, Гриша дико ругается, на улице слышно. Я к тому, что если фото, текст… Есть же люди, которые ищут собак именно на охрану и для устрашения, ты же знаешь.

— Да. Знаю. А если собака для охраны оказывается недостаточно свирепой и кровожадной, то ее прикручивают к скамейке в парке… Плохая история.

— Но ты попробуешь? — умоляюще проговорила Надя. — Ты же можешь разбудить в людях что-то человеческое. Конечно, к тебе домой нельзя из-за Деника, но Неля на улицу выведет. Что скажешь?

— Я приду к ней домой через час пятнадцать, — по обыкновению четко ответила Татьяна.

Неля открыла дверь до того, как Татьяна прикоснулась к звонку. Да, видок. Скелет в кокетливом цветастом халате-сарафане с рюшами вместо рукавов и по глубокому вырезу на груди. Лицо не просто худое, оно вроде вытянулось, кожа обтянула острые скулы, а под глазами отеки и чернота. Хозяйка провела гостью в большую комнату, по углам которой лежали собаки и кошки. Таня сразу узнала ту страшную батарею, под которой на тряпке лежал крошечный Дени. Рядом у окна стоял тот самый столик, на котором большой короб для поделок. И да: в нем разного вида и размера ножницы.

— Таня, — испуганно произнесла Неля, поймав ее взгляд. — Я клянусь тебе, что не знаю, кто мог такое сделать с ушками… Я крутилась тогда как белка в колесе. Понимаю, что нет мне прощения.