Читаем Усмешка Люцифера полностью

Адмирал открыл глаза в своей каюте, которая десятки лет была его домом. Солнце пробивалось сквозь узкую щель в плотной шторе окна. Голова высоко лежала на подушках, руки сложены на груди, как у покойника. Безымянный палец левой венчал тот самый перстень из клада крестоносцев. Ему так и не удалось узнать, лев ли держит в своей пасти темно-пурпурный, мелкой огранки камень или какое-то чудовище — помесь человека и льва… Что это за камень и что за металл, тоже было неизвестно. Десятки ювелиров разных стран, торговцы драгоценностями, знатоки антиквариата и даже алхимики — все лишь пожимали плечами и разводили руками: никто не мог определить происхождение и материалы уникальной вещицы, которая к тому же многих просто пугала.

Адмирал с трудом оторвал руку от груди и поднес к лицу. Камень был тусклым и безжизненным. А ведь всегда горел внутренним огнем, и именно этот огонь согревал душу владельца и вел его по темным лабиринтам извилистой пиратской жизни.

«Может, это оттого, что тут темно?» — этой мыслью он попытался обмануть и успокоить сам себя, хотя прекрасно знал, что в былые времена зловещий желто-красный огонь был хорошо виден даже в полной темноте… Однако судьба пресекла эту жалкую попытку самоуспокоения: солнечный луч упал прямо на камень, но он не испустил десятки разноцветных острых иголочек, как бриллиант, не заиграл красками, как александрит, не впитал безвозвратно в себя свет, как гранат, не подсветился изнутри, как рубин, он оставался все таким же — холодным и мертвым. И сэр Френсис Дрейк отчетливо понял: дни его жизни сочтены. А может быть, даже и часы.

В дверях спальни показалась голова Уантлока, слуги нового типа — из тех, которые десятилетиями служат в родовых дворянских усадьбах, богатых замках, дворцах, но которых никогда не видели на кораблях, тем более на пиратских. Как всегда, он был в наглаженном сюртуке, начищенных штиблетах, с аккуратным пробором и неизменной доброжелательной улыбкой.

— Сэр Френсис, какая радость — вы проснулись, и я вижу, сон пошел вам на пользу. Хотите перекусить? Вас ждет свежий куриный бульон!

Адмирал только качнул головой.

Уантлок вновь нырнул за дверь, и вскоре каюту заполнила музыка. Дрейк не имел своего дома и большую часть жизни провел в море, а в последние годы полюбил и на корабле обставлять свой быт с завидной роскошью. Он ел на серебряной посуде, за его стулом стоял паж в белой униформе, а в соседней каюте, где когда-то жил Боб Акула, поселились музыканты. В стене даже проделали специальное окошко, чтобы беспрепятственно и невидимо услаждать слух хозяина.

Но на этот раз ни звуки лютни, ни пиликанье скрипки, ни щебетанье флейты не радовали адмирала. У него просто не было сил, чтобы приказать музыкантам прекратить эти бесконечные рулады. Он вновь перевел глаза на зашторенное окно. Но, видимо, солнце зашло за тучу, и его луч погас.

— Уантлок! — позвал Дрейк слабым голосом.

— Да, сэр! — моментально появился верный слуга.

— Подай мою шкатулку. И пусть эти болваны перестанут пиликать…

— Слушаюсь, сэр! — безупречный слуга исчез на минуту и тут же принес требуемое.

Дрейк открыл крышку большой черной шкатулки, полированной и богато инкрустированной перламутром, не глядя, запустил в нее руку. Здесь хранились наиболее редкие драгоценности из его многолетней пиратской добычи: украшенный крупными жемчужинами черепаховый гребень Клеопатры, тончайшей работы золотой браслет Нерона, усыпанный бриллиантами кинжал императора Тиверия… Он на ощупь перебирал не имеющие цены раритеты и наконец нашел то, что искал. Это оказался простой золотой медальон, не обладающий значительной ценностью и не имеющий отношения ни к мировой истории, ни к известнейшим именам знаменитых персон.

Слабые пальцы с трудом нащупали маленькую потайную кнопку и нажали ее. Крышка плавно открылась, и взгляду адмирала предстал тщательно выписанный миниатюрный портрет молодой дамы, белое лицо которой обрамляли черные, аккуратно уложенные волосы. Высокая шея тонула в пышном воротнике, взгляд темных глаз устремлен куда-то вдаль. Определить, насколько хороша дама, было довольно сложно: слишком уж мелкими были черты лица, оставалось удивляться только тому, как неизвестному художнику вообще удалось написать эту миниатюру. Наверное, пользовался специальными кисточками и увеличительным стеклом… Впрочем, память Дрейка дополняла несовершенство зрения, и он ясно видел прекрасное лицо Абигайл, чувствовал ее взгляд — то горячий и страстный, то жгучий и ненавидящий. Многие годы он пытался забыть ее и думал, что это удалось, но оказалось — нет: образ недолгой возлюбленной даже сейчас будоражил остывающую кровь… В его жизни было немало женщин, которых он покупал, захватывал в море или на суше, были две, которые стали его женами, но ни одна не оставила такой яркий и эмоциональный след, как эта гордая испанка…