Читаем Уроки горы Сен-Виктуар полностью

С давних пор повелось здесь, у вас, что всегда есть кто-то, на кого вы возлагаете надежды. Еще бабушка с дедушкой рассказывали мне историю некоего человека, который отправился куда-то за море, но, говорили они, он обязательно вернется, и тогда, может быть, опять все будет хорошо. Кое-кто из этих легендарных личностей действительно возвращался и даже считался местным мудрецом. Но кто из них сохранился в преданиях? Разве ты не знаешь историю того, кто потерял по дороге родину и о ком говорится: «Так умирают все истинно великие цари жизни»? Избавьтесь наконец от пут ожидания, будто кто-то придет к вам и покается в содеянном, или избавит вас от проклятия, или расскажет вам о разных чудесах, произошедших в другом месте. Разве здесь не дует ветер мира? Разве не сверкает иногда тонкий ручеек дальним морем? Разве ты не видела, как поблескивает в лунном свете скала из другого настоящего? А когда прекращается излияние затяжного дождя, разве не кажется порой, что это был всего лишь короткий миг излившейся молчащей вечности? Вечно живой огонь горит и здесь, и хлеб – это хлеб, а вино в подвале – вино. На довоенной банке из-под кофе красуется экзотическая танцовщица, за ослепительно увядающей лиственницей дерзко краснеют гранаты, а ночью отяжелевшим ветвям приходит на помощь ветвь Ориона. Ведь ты тоже бывала за морем. Ты побывала даже на Луне. Ты была на всех лунах. Но и за морями, и за континентами есть свои покинутые, и там исковерканный, искореженный язык ученых мужей норовит установить свое господство. И ты, любезная старушка, одаренная календарем из супермаркета, накормленная в церкви заголовками бездарно-тупо-злобных бульварных газет, оглоушенная до самого чулана ревом раскатывающего по главной улице передвижного громкоговорителя, – ведь и ты говоришь на языке авантюры.

СТАРАЯ ЖЕНЩИНА

Теперь я узнаю тебя: ты все еще так же, как прежде, в ваших детских стычках, утверждаешь непримиримость и жаждешь примирения. Но и тебе теперь не избежать конфликта. В деревне ходит слух, будто вы собираетесь возложить на дом ваших предков бремя кредита. Твою сестру тут видели не раз в компании с человеком из банка. Оба они говорили очень быстро, даже странно, и главное слово в их разговоре было слово «ипотека». Твой брат просто молча сидел при этом, а они все говорили ему что-то, говорили, вроде уговаривали. Нашим он сказал потом только, что он рабочий и в торговле ничего не смыслит, и все твердил одно: «В конце концов, она мне все же сестра». А когда ему начали втолковывать, что, мол, ничего хорошего из этого не выйдет, что какая из вашей сестры бизнесменша, что он еще останется со всей семьей на бобах, он отвечал: «Все равно со мною все кончено». А еще он говорит: «Если дома больше не будет, то и всей земли тут больше не будет. А если не будет земли, то и меня не должно тут больше быть». Он даже сказал: «И мне хочется, чтобы тут ничего больше не было. Я радуюсь войне. Я радуюсь своей смерти. Конец бессмысленным разъездам, впереди другие маршруты. Довольно чужих углов, пусть будут лучше просторы чужбины. Долой тоскливые воскресные прогулки, да здравствует марш. Прочь из садов-огородов – в бескрайнюю тундру. Выбейте из головы свои детские голоса – возвращается время рыка. – В конце концов, она мне все же сестра. В конце концов, она мне все же сестра!»

Нова возвращается с кладбища и присоединяется к остальным.

НОВА

Хотя там никого нет, внутри все будто изготовилось к событию, словно что-то должно произойти, скоро, еще сегодня, в этот час. Дыры в стенах глядят бойницами, как много веков назад, и на памятнике павшим воинам разгорается золоченая надпись. Из черноты буковых ветвей вылетают стаи мотыльков и прочей ночной живности. В восьмиугольном склепе валяются пустые бутылки из-под пива. Алтарный кружевной плат покрыт прозрачной клеенкой, по которой ползет умирающий шершень. На многих надгробиях начертаны чужеземные слова. Небо над прямоугольным участком кажется сводом большого зала. Когда я шла по диагональной дорожке, надо мною, по диагонали, пролетел самолет. Колокол на башне тихонько раскачивался, издалека я приняла его сначала за человека, качающегося на качелях. Через другие ворота можно попасть в большой фруктовый сад. У меня такое чувство, будто это не просто место, а место действия, будто чернота, покрывающая стены, не пыль веков, а цвет грядущего, цвет грозы, надвигающихся туч вражеских стрел, застилающих солнце. Здесь пусто, как в предшествии пира. И вместе с тем спокойно – как внутри круга развернувшегося для обороны обоза.

Берет Грегора под руку и ведет его на кладбище.

Грегор останавливается перед воротами, оборачивается к старой женщине.

ГРЕГОР

Ты никому не скажешь, что я здесь.

СТАРАЯ ЖЕНЩИНА