Читаем Урок мира полностью

…Я деловито ковырялся в теплом нутре робота. Запачкал руки до локтей смазкой – не беда, потом отмою. Я старался не прислушиваться к разговору на повышенных тонах, что слышался со стороны нашего двора. Мама и Ромка опять выясняли отношения. И опять – из-за Ромкиной подружки.

Как по мне, то мама была права. Мне тоже Сву никогда не нравилась. Во-первых, из пришлецов, хоть и из гуманоидов. Ходит по дому на цыпочках, смотрит на всех свысока. То белки она усвоить не может, то у нее метаболизм на что-то не рассчитан. То температура ей не подходит, то в колодезной воде опасные для себя примеси найдет. Картошку нам копать не помогала, только и знают с Ромкой, что запираться в его комнате. И воняет от нее морской капустой, хоть дом после проветривай.

Мама говорит Ромке: «Ты посмотри на себя: ни об учебе, ни о работе не думаешь! Устроил отец на ферму, убирать навоз за гадрозаврами, и что?.. Собираешься всю жизнь дурака валять? На что жить со своей красавицей будете? Или вы рассчитываете на нашей с отцом шее до конца своих дней просидеть? Мне такая радость не нужна!»

Хорошо будет, если Ромка уберется жить к своей Сву. Мне тогда достанется его комната и его… СИМПЬЮТЕР!!! Вот будет здорово!

На улице затарахтел гравицикл. Над нашими воротами сверкнул зеркальный полицейский шлем. Мать, поправляя на ходу косынку, поспешила к калитке. Разговор с участковым длился недолго, минуты через две снова завелся гравицикл. Участковый, маневрируя между гуляющими прямо по дороге гипсилофодонами с детенышами, поехал себе дальше.

Я же тщательно прочистил диффузаторы и установил их на место. Запустил робота в тестовом режиме. Кибер развернул и снова свернул солнечную батарею, поднял оба манипулятора и выдул облако водяной пыли, окатив меня прохладной взвесью. Я похихикал, полюбовался повисшей над роботом радугой, затем собрал инструмент и пошел во двор.

Зашуршала занавеска в дверном проеме летней кухни. На пороге появилась сердитая мамка. В одной руке она держала поварешку, а второй отгоняла мух, чтобы не налетели с улицы.

– Так, Саша. Вопрос есть. Надеюсь, ты помнишь, что мы с папой запрещали играть возле старого корабля за ставками?

– Помню, – насторожился я. – А что?

– Ты там был?

– Не-а, – соврал я.

– Узнаю, что был, – уши надеру. А незнакомых людей в селе не встречал?

Я почесал затылок.

– Нет, вроде… Мам, можно я поиграю на симпьютере в «Десант Федерации»?

– Да хоть в «Бесчеловечный космос», лишь бы рядом с тем чертовым кораблем не крутился.

Занавеска вернулась на место.

Школу в Опушках переделали в детский сад, и нам, ее бывшим ученикам, теперь нужно было каждый день добираться на квантобусе в Мирное – там в сентябре открыли новую школу с бассейном и зооуголком. Мирное было богатым и опрятным селом, окруженным полями, садами и виноградниками. На его окраине строили многоэтажные жилые дома.

В коридорах новой школы пахло свежей краской, деревом и гвоздиками. Было много незнакомых ребят и взрослых, все улыбались и болтали. Мы с Колькой Ковровым поднялись на самый высокий, третий этаж, остановились у открытого окна в коридоре. Оттуда был виден машинный двор, где старшеклассников будут обучать гравитехнике, краешек стадиона и лоскутное одеяло полей. Шла уборка; харвестеры кружили на малой высоте над угодьями, наполняя танки зерном. У горизонта, размытые жаркой дымкой, виднелись колоссальные блоки недостроенного грузового космотерминала.

– Блин, красиво, – деловито подметил Ковров, усаживаясь на подоконник. – Махнем на гравипедах в воскресенье, посмотрим на стройку?

– Далековато, – ответил я, свешиваясь из окна, чтобы плюнуть на велоцираптора, копошащегося в пыли у цоколя.

Едва я свесился, как получил болезненный тычок в поясницу.

– Офигел? – зашипел я, оборачиваясь. Но это не Коврову вздумалось пошалить.

– Салаги, привет.

Нас обступили полукольцом мирновские мальчишки. Я шмыгнул: знакомые все лица. Мишка Косолапычев, Профессор Колбасинский, Муравей, Тарасик. Мы, опушкинцы, не один раз били их за то, что они играли на нашем корвете. Причем хорошо так били, у Колбасинского даже рассечение брови было. Его родители потом ходили по домам, искали виноватых, но мне удалось отсидеться в подсолнухах.

Муравей, самый низенький и щуплый, ткнул в меня крошечным, неощутимым кулачком и поинтересовался:

– Махаться будем?

– Один на один? – с сомнением спросил я.

– Если один на один, то он будет, – поспешил высказаться за меня Ковров.

– А у меня брат вернулся из армии, – сообщил Тарасик гнусавым голосом.

Мишка Косолапычев положил мне на плечо тяжелую руку.

– В какой класс перешел, Казаров?

– В пятый, – ответил я, сбрасывая его руку.

– Дерганый, да? – Профессор Колбасинский толкнул меня в бок. А Тарасик подхватил мой рюкзак и швырнул в окно.

– Ты чего? – ужаснулся я. – Там же новый планшет!