Как нам самим, русским — сохранить себя как нацию, сохранить чувство локтя, умение сплачиваться и помогать друг другу — но при этом не стать такими как украинцы, готовые убивать Донбасс только потому что тот говорит по-русски и не принимает того пути, которым пошла Украина. Как нам сохранить Россию как дом народов, как уникальное явление в мировой истории, не менее уникальное, чем США?

И ещё более страшный вопрос — а возможно ли повторение Украины? Нет, не в Беларуси. Возможно ли повторение Украины в Сибири, на Урале, на юге России. Может ли так получиться что ещё какая-то часть русских — объявит себя южанами или уральчанами или сибиряками или дальневосточниками — и тоже возненавидит нас? Нет? А почему вы так в этом уверены?

Ещё одно. Вот, есть мы. Русские. Есть бедные, есть богатые. Есть консерваторы, есть либералы. Как и в любом современном обществе — у нас есть мириады социальных групп, у нас разные мнения по разным вопросам. Но нация ли мы? Чего в нас больше — сходства или различий. Ощущаем ли мы своё родство друг с другом? Не являемся ли мы всего лишь случайными попутчиками на этом огромном корабле под названием Россия? Наш ли это вообще корабль?

Кто мы есть? Что мы есть? На эти вопросы — надо искать и находить ответы уже сейчас. Украинцы, пока был мир — не искали. А теперь поздно.

Слишком поздно…

Часть 1

Лондон, Англия

Мариотт отель Каунти Холл. 09 июня 2017 года. Бизнер

Но нигде не сказано, что мы должны прощать своих бывших друзей

Не люблю селиться в одном и том же отеле.

В прошлый раз — это был Сент-Панкрас, отель пять звёзд перестроенный из бывшего вокзала Сент-Панкрас и он мне не понравился. Да, архитектурахороша, но обслуживание — совсем не на пять звёзд. А вот Мариотт, расположенный на Вестминстер Бридж — понравился гораздо больше: и обслуга намного обходительнее, и чай… здесь отличный «файв о клок ти», настоящее британское чаепитие. Конечно, мне по статусу положены совсем другие развлечения — но я никак не научусь тратить на себя деньги.

Чтобы вы понимали — миллиард у меня уже есть…

Точнее — был; падение цен на нефть и цветные металлы изрядно меня разорило, но что-то около девятисот миллионов долларов у меня осталось. Конечно, не наличными — сейчас богатство оценивается совсем по-другому. В моей головной компании «Урал Майнинг» — акции выведены на биржу, причём не только в Москве, но и здесь, в Лондоне, в виде депозитарных расписок. Что означает, что банк покупает мои акции, кладёт их на депозит, а расписки, подтверждающие условное владение акциями — продаёт как и сами акции. В этом случае немного по-иному распределяются риски да и лондонские инвесторы — а их немало — получают возможность торговать акциями компаний, которые не выведены на Лондонскую биржу. А вывести компанию на Лондонскую биржу… это я доложу вам… один андеррайтинг[1] сколько стоит. У меня сохранилось тридцать процентов акций, семьдесят в свободном обороте — и вот по цене акций в свободном обороте — и определяется цена моего пакета акций. Хотя если я соберусь продавать тридцать процентов сейчас — такой цены как в рознице я за них не получу. Не те времена, те давно прошли. Есть банки, которые продают по цене ниже капитала…