— Помни одно — переломать человека можно очень легко. У тебя это получится едва ли не лучше, чем у государства. Переубедить, показать, что он не прав — намного сложнее. Но когда ты будешь что-то делать — подумай, а не окажешься ли ты в конце в кладовке, полной сломанных кукол…

— Спасибо.

— За что?

— Да так…

Москва, Россия. 14 июня 2017 года

Народ к разврату готов…

Народ — это чисто в моем лице, вы уж извините. Просто — эта хлёсткая фраза отражает самую суть того, чем сейчас занимался я.

Вы поймите правильно, я не монах, не резонёр там, я обычный мужик. С обычной тягой к женщинам. С этим у меня нет никаких проблем — при миллиарде скорее нужна разборчивость. Стандартный набор — включает в себя выгул в дорогой ресторан, билет на Мальдивы или Бали, шопинг. При расставании — какой-нибудь дорогой подарок. У меня в год было… две, три женщины, не больше. Длительные отношения надоедали, а более короткие… Гольцман говорил, что в иврите есть такое слово, трудно переводимое на русский — леитбазбез, истратился. Так вот, я просто не хотел истратиться. Ну и… я всё-таки работающий человек, мне некогда было каждые выходные шляться по клубам и кого-то снимать. В общем — у меня была обычная жизнь обычного русского холостого мультимиллионера. Скорее даже не совсем обычная — в нашем кругу в последнее время модно иметь жену и несколько детей. Ну и любовницу, но постоянную.

Но раз я теперь финансировал либеральную оппозицию — я просто был вынужден общаться в этой среде, погружаться в неё, заводить знакомства и делать, то же, что и они. Чтобы стать одним из них…

Ну, вот, меня и пригласили на заседание какого-то, то ли дискуссионного клуба, то ли партии, то ли протопартии — последнее, это когда политическая платформа есть, а регистрации в Минюсте ещё нет. Но будет, я обещал помочь деньгами и не без злого умысла: чем больше будет партеек и партий, тем вернее они перегрызутся между собой.

На мероприятие, оплаченное моими деньгами (перегнанными мне из британского посольства) — пригласили несколько содокладчиков. Меня в президиум не посадили, да я и сам бы отказался, но дали хорошее место в зале. Слушая выступающих — я в который раз поразился наивности наших выступающих и коварству приглашённых профессоров — в этот раз был Аарон Миллс, профессор Лондонской школы экономики. Все выступления сводились только к одному — надо открыть рынок, снять все ограничения на движение капитала, позволить крупным иностранным игрокам инвестировать в наш капитал — и все будет супер, все будет зашибись. Как в той песенке знаете?

Это Егор Летов, «Гражданская оборона». Мы играли эту песню на гитаре, сидя у обшарпанного уралмашевского подъезда. Мы ни во что не верили и ничего не ждали. Мы брали то, что могли взять. Силой…

А если так, по уму — все понимают, что такое «количественное смягчение»? Это когда деньги печатают. Да, да, и Горбачёв тоже печатал. Проблема была в том, что в СССР в принципе не было понятия «инвестирования», вложения в инвестиционный товар или бизнес. И все деньги, какие печатал Горбачёв — шли на потребительский рынок, моментально взвинчивая цены и создавая товарный дефицит. То есть Горбачёв начал обезьянничать с американцев, печатать деньги — но суть их системы во всей её полноте он не понимал. И потому — получилось то, что получилось.

А в США сейчас другая проблема. Ради оживления инвестиционного спроса, американский ФРС опустил ставку до нуля и провёл несколько раундов количественного смягчения. То есть — наводнил экономику деньгами, и опустил цену денег до нуля. Приходи, бери и пользуйся, потом вернёшь столько же, проценты совсем не надо платить.