Читаем Ураганные хроники полностью

Вот дает! Обычно Меланипа что-то такое предлагает, а тут — Ксения! Упасть не встать.

Тем временем любительница мультфильмов сообразила, что сказала и начала опять стремительно пунцоветь.

— Ксюша! — хором крикнули Лёвка и Рина.

— А что такого? — я встал на защиту Подковы Смерча. — И поцелую! Вот так!

И чмокнул Ксению в щеку. Раньше я бы трижды задумался, но с тех пор, как наши сердца связались дополнительными узами, — или с тех пор, как я нечаянно признался, почему эти узы так рискованно нам всем организовал? — между нами словно упал какой-то барьер. С того утра, как мы проснулись все вместе в повалку на диване, девчонки меня больше не стеснялись. Не в том смысле, что ходили при мне голышом (и слава Творцу, честно говоря! Это меня бы на данном этапе реально обеспокоило!), а в том, что физические контакты перестали вызывать ощущение необоримой и совершенно глупой неловкости. Обнять мимоходом, проходя мимо, поцеловать в щеку или в носик от избытка чувств, погладить по голове — все это частенько происходило даже просто автоматически, мимо мыслей!

Мне ужасно нравилось. Никогда не задумывался об этом, но, похоже, в этом теле я более тактилен, чем в прошлом. И физического контакта с мамой мне перестало хватать давненько, еще даже до попадания под Проклятье, а я и не заметил. Теперь же прямо почувствовал, насколько мне стало спокойнее и легче — просто по жизни. Ради этого стоило постараться!

…Ну ладно, возвращаясь к последствиям урока. Когда я поцеловал Ксюшу, само собой, пришлось поцеловать и остальных! Ну, как пришлось — не то чтобы это было тяжелой обязанностью… И не то чтобы его осложняло желание сразу перейти к чему-то большему, например! К счастью, пока не осложняло. Половое созревание все-таки еще не обрушило мне на голову цистерну с тестостероном, а без нее, скажу я вам, и просто целование девичьих щечек (и в целом личиков) — само себе ужасно приятное занятие. Явно недооцененный знак внимания в нашей культуре!

Правда, почему-то Рина решила увернуться, за ней и Лёвка, пришлось их ловить по всей кухне. Завязалась возня, хохот. Потом Лана нечаянно обрушила со стола банку с печеньем. Вот это была бы драма: три часа готовки насмарку! Но мои рефлексы опять сработали — еда же. Вкусная! И банку я поймал воздушными щупами. И ими же не дал высыпаться содержимому. Тем не менее, инцидент дал понять, что подобные игры не для комнаты. Как правильно сказала Рина: если мы хотим дальше беситься, то надо пойти во двор. Но во двор мы не пошли: я вовремя вспомнил, с чего все мы все это затеяли. Больше не откладывая, я отправился прояснить вопрос с Ксантиппой.

Когда я поднялся наверх, то нашел Саню в куда лучшем настроении, чем она была, когда уходила. Наша Подкова Бури сидела на стуле за грубо сколоченным верстаком, продолжая читать свою книжку. Рядом стояла чашка с чаем и тарелка с надкусанным бутербродом.

— Чем это вы там занимаетесь? — спросила она, подняв на меня голову от книжки. — Аж до меня отголоски долетели! Неужели урок был такой веселый?

— Не совсем. А занимались мы вот этим, — сказал я, подвигая стул к ее. После чего тоже обнял за плечи и поцеловал в висок. — Так сказать, взаимный груминг. Как недавно объясняла мне Лана — обязательнейшая штука для любых стайных млекопитающих! Хоть собак возьми, хоть обезьян. Чем наша стая хуже?

— У нас табун, — фыркнула Ксантиппа, невольно, но как-то неохотно улыбаясь.

— Серьезно, — сказал я. — Почему ты так расстроилась? Не хочешь заниматься с нами — не надо. Зачем так болезненно реагировать?

Ксантиппа вздохнула.

— Потому что я прекрасно понимаю, что мне придется вернуться в школу, когда мы снимем Проклятье! Придется! А я настолько не хочу, что хоть оставайся девочкой-волшебницей на всю жизнь! Так что… Уж извини, но я даже надеюсь немного, что у тебя ничего не получится!

Я аж опешил. Неожиданное признание! Насколько я понял истории моих девочек, только у Меланиппы нежелание ходить в школу стало сколько-нибудь значимым доводом за то, чтобы принять Проклятье. А у Ксантиппы наоборот с этим было все в порядке. Все-таки она не какую-то захудалую школу посещала, а тоже какой-то крутой лицей, типа Марининого, но с художественно-литературно-философским уклоном. Да она и сама сказала, что была круглой отличницей! В чем дело-то?

Но говорить надо было явно по-другому.

— Да с чего ты взяла, что прямо придется? — спросил я. — Кто заставит?

— Родители… — уже выговаривая это слово, Саня как-то потеряла уверенность.

— Меня мама, — выделил голосом, — попросила. Не заставила, не настояла. И заметь, живу-то я по-прежнему с вами, а не в семью вернулся.

— Я уже думала про это, — нахмурилась девочка. — Но решила не спрашивать, как так вышло. Да и остальным портить настроение не хотелось.