Читаем Ураган полностью

Старик Тянь прикрикнул на жену:

— Смотри у меня! Начальник Сяо пришел навестить нас, а ты опять со своими слезами!

— Ах!.. — вздохнула старуха, вытирая глаза узловатыми пальцами. — Дочка моя — несчастное дитя…

— Пойдем, начальник Сяо, погуляем, а то начнет она плакать, так конца этому не будет, — предложил Тянь Вань-шунь.

— Вот уже три года плачет, — со вздохом сказал старик, когда они вышли за ворота.

— Отчего она ослепла? — спросил Сяо Сян.

— А кто ж ее знает! Может и от слез. Беда на нас свалилась… Был сын, и тот умер. Вот это уж действительно жалко. Вспомнишь, так тяжело станет, что и самому жить не хочется. Хотя бы дочка жива осталась, и то нам, старикам, было бы легче…

— А отчего дочь умерла?

— Пойдем, начальник, к северным воротам, там и поговорим.

Косые лучи солнца скользили по поверхности реки, и на воде трепетали ослепительные блики. У берегов река зеленела зарослями тростника. Цвели водяные каштаны. Над водой стремительно носились ласточки. В воздух поднимались цапли и, описав круг, снова опускались в камыши. На противоположном берегу пестрели возделанные поля, по этому берегу раскинулись заливные луга.

Тянь Вань-шунь привел своих гостей к маленькому холмику, затерянному среди густо разросшейся полыни. Это была могила Цюнь-цзы. Они присели на траву, и тут старик досказал последнюю трагическую главу жизни дочери.

Хотя помещик и увел Цюнь-цзы к себе, она наотрез отказалась стать его любовницей. Он пробовал действовать лаской, потом угрожал, но девушка осталась непоколебимой. Тут Хань Лао-лю узнал, что у нее есть жених, и его соглядатаи донесли ему, что человек этот скрывается в деревне и ведет работу в пользу антияпонской партизанской армии. Хань Лао-лю рассвирепел, стал требовать, чтобы Цюнь-цзы выдала жениха, и, так как она молчала, решил заставить девушку заговорить под пыткой. Ее раздели и привязали к столбу.

— А ее жених действительно был связан с антияпонской армией? — спросил Сяо Сян.

Старик Тянь оглянулся по сторонам и вполголоса ответил:

— Да, был… был… Цюнь-цзы, конечно, знала об этом, только она не указала места, где он скрывался, и даже под пыткой не назвала его имени.

— А как его фамилия?

— Фамилия его была Чжан Дянь-юань… И вот Хань Лао-лю бил и мучил Цюнь-цзы до полуночи, а потом прогнал. Не знаю, как она до дому добралась! Упала на кан, и уж не встала больше. Сначала только плакала да кричала от боли, а потом, смотрим, кровью харкать начала. Недели через две и померла.

— А где теперь Чжан Дянь-юань?

— В ту самую ночь она попросила меня предупредить Чжана, чтобы он уходил. И он ушел, а где теперь, не знаю. С той поры вестей о нем не было.

Они встали. Сяо Сян с грустью посмотрел на могилку, потом участливо похлопал старика по плечу и утешил как мог. Тронулись в обратный путь.

— Цюнь-цзы была примерной дочерью. Тебе надо отомстить за нее. Ты только не бойся, старина Тянь, — сказал по дороге начальник бригады.

— Да я не боюсь, чего теперь бояться…

Когда Сяо Сян и Вань Цзя подходили к школе, над домами и лачугами уже вился дымок. Люди готовили ужин. Сяо Ван и Чжао Юй-линь поджидали возвращения товарищей.

— Вот привел Чжао Юй-линя, — сказал Сяо Ван. — Беседовали мы с некоторыми активистами. Люди многим интересуются, а что делать, не знают. Надо бы с ними какие-нибудь собеседования проводить.

— Это дело хорошее. Вот сейчас и обсудим, — ответил начальник бригады.

Они совещались до поздней ночи. В заключение Сяо Сян поставил три основные задачи: расширить крестьянский союз и привлечь в него как можно больше новых членов; систематически проводить собеседования с бедняками, выявляя нужды населения, разъясняя смысл борьбы с помещиками и разоблачая врагов народа; организовать собственный отряд самообороны.

Вскоре кузнеца Ли избрали руководителем комитета безопасности. Бай Юй-шань отвечал теперь только за работу военного комитета. Ненадежного Ли Дэ-шаня вывели из производственного комитета. Место его оставалось не занятым — организация производства не являлась пока таким уж срочным делом.

Чжао Юй-линь внес предложение вручить полученные от Хань Лао-лю сто тысяч Ли Всегда Богатому, чтобы тот закупил железа и немедленно изготовил пики для бойцов отряда самообороны.

— Сегодня же ночью начну, — пообещал кузнец.

С этого времени днем в тени деревьев, а по вечерам почти в каждой лачуге стали собираться на собеседования группы крестьян. Если появлялся чужой, разговор разом стихал и приспешникам Хань Лао-лю так и не удавалось разузнать, что это были за собрания.

Собеседования проводили активисты крестьянского союза. На этих собеседованиях в тесном кругу созревали планы борьбы с помещиком. Активисты, проводившие собеседования, отчитывались в своей работе перед начальником бригады и председателем крестьянского союза.

Хань Лао-лю готов был заплатить любую цену, чтобы только узнать, что там говорилось. Но его приспешники и агенты не в силах были ему помочь. Им не удавалось проникнуть на собеседования. Кроме того, за некоторыми агентами было уже установлено наблюдение.