Читаем Упасть в облака полностью

Вчера супруги забыли задернуть в комнате шторы, и теперь солнце беспрепятственно скакало по их кровати расшалившимся дитем, норовя растолкать заспавшихся взрослых. Вскоре проснулся Андрей и, обнаружив голову жены на своем плече, продолжил лежать неподвижно, наблюдая за переливами яркого света на стенах спальни. Так бы они, наверное, и провалялись до обеда, будучи уверенными, что оберегают сон друг друга, если бы случайно не встретились взглядами.

В ванной лилась вода, значит, дочка уже встала. Также это означало, что родителям можно еще понежиться в постели, все равно санузел занят. Они перекинулись несколькими фразами на отвлеченные темы, и их мысли снова вернулись ко вчерашним событиям.

– Андрей, как думаешь, эта история с Николаем как-то отразится на Маше?

– Как-то отразится, конечно.

– А как именно?

– Ну, как отражается первая влюбленность на человеке? У всех по-разному.

«Похоже, складывается удачная ситуация, чтобы между делом разузнать про отношения мужа и старшей сестры той самой Аси», – подумала Вера и как можно непринужденнее спросила:

– А ты помнишь, как это было у тебя?

– У меня?

– Угу…

– А при чем здесь я?

– Ну… просто интересно.

– Ничего там интересного не было. Да и не помню я никаких подробностей.

Вера почувствовала, как муж в очередной раз отгораживается от нее, и попыталась ухватиться за последнюю соломинку:

– Раз не помнишь подробностей, то откуда знаешь, что там не было ничего интересного?

– Не цепляйся к словам. Зачем ворошить прошлое, если оно уже бесповоротно ушло?

– Уверен, что ушло?

– Вер, я не понимаю, куда ты клонишь.

Она, немного поколебавшись, решилась все-таки задать вопрос напрямую: другой возможности может не представиться очень долго.

– Андрей, ты ведь в курсе, что эта девушка… которая обвинила тебя… это… сестра Инны, с которой ты встречался, когда учился в университете.

– Что? – Муж вскочил с кровати, как ошпаренный.

«Неужели попала в самую точку?» – испугалась Вера.

– Что? Ты копалась? Ты рылась в этой истории?!

– Не я…

– A-а, ну, конечно, это ваша святая троица: Вера, Наталья, Александра!

– Не кричи, пожалуйста. Я ничего не копала. Но мы все живем в одном городе и общаемся между собой. Вообще-то, люди обычно делятся друг с другом переживаниями, воспоминаниями, сомнениями… Ты ничего не хочешь мне рассказать? – Она внимательно следила за его реакциями.

– О чем рассказать? – нервно огрызнулся он.

– О том, что ты знаешь, чувствуешь… Все-таки все эти странные события и совпадения… на фоне того, что последнее время наша сексуальная жизнь была… не очень. Должно же быть этому какое-то объяснение?

– Объяснение?

– Да. Что по этому поводу думаешь?

– Что думаю? Тебе честно сказать?

– Конечно.

– Хорошо. Если честно… – Он почему-то не смотрел жене в глаза. – Если совсем честно, то сексуальная жизнь никогда не была у нас «очень». Ну… вот так сложилось. Что поделать? В мире много других классных вещей.

«А вот сейчас было обидно, тем более после сегодняшней ночи, – подумала Вера, сжимая губы. – Черт возьми, я столько раз пыталась ему угодить, училась всяким штукам-дрюкам, а оно, оказывается, было «не очень». Есть с чем сравнивать, выходит? Да и если было «не очень», можно было бы вежливо сказать, что так и так лучше не надо делать, а вот так и так – надо. Разве не для этого люди придумали речь?».

– Достаточно честно? – Андрей лег на кровать и, уставившись в потолок, тихо процедил: – Хоть совсем домой не приходи…

«Ах! Так тебя здесь напрягают вопросами? А может, потому, что ты не даешь внятных ответов ни на какие из них?!» Обида уже побежала по Вериным венам, отравляя организм недоверием и неконтролируемым желанием сделать больно в ответ.

– Я не понимаю тебя, Андрей. Давно не понимаю, – сухо сказала она и встала, накидывая халат. – И для меня загадка, почему Маша вчера доверилась тебе.

– Реально не понимаешь?! – почему-то взбесился муж и снова вскочил на ноги. – Не понимаешь, почему?

– Не понимаю.

– Да потому что ты… ты – танк, Вера! Как твоя мать. Ты давишь и не замечаешь этого.

– Я? Танк? Как моя мать? – беззвучно переспросила она дрожащими губами.

Для женщины, положившей жизнь на то, чтобы не быть такой жесткой и прямолинейной, как Татьяна Александровна, это было самое страшное, что только можно было услышать. «Как мать? Я? Да я… я каждое свое слово продумываю, постоянно боюсь кого-нибудь обидеть… Я после тридцати все-таки выучилась на психолога. Потому что устала искать причинно-следственные связи в одиночку! А ты… ты все никак не можешь назвать вещи своими именами и объяснить наконец, что происходит в твоей душе! Я все терплю, терплю, надеюсь, что ситуация исправится… но не вижу никаких встречных шагов…»